Пахнет едой, алкоголем и разогретым парфюмом.

— Завтра увидимся, — кивает, прощаясь Злобин.

— Обязательно.

Первой уходит Новицкая, и после этого начинается разброд и шатания. Понемногу гости расходятся и остаются только домашние и Галя с Чурбановым. Оба хорошо подшофе. Мама с будущей снохой уносит посуду. Наташка выглядит спокойно, никаких слёз и обиженных взглядов, мило улыбается гостям. Волю в кулак собрала и — вперёд…

М-да… не надо быть бараном, и не придётся расхлёбывать всякое такое…

— Хорошую ты девочку нашёл, — в очередной раз выносит вердикт Галина. — Правильную, да Юра? Гена, это точно твоя дочка? На тебя не похожа что-то.

— Ой, да ладно! — расправляет грудь Гена. — Ты, Галина, тоже на папку своего не больно-то похожа! Вона красавица какая.

— Что⁈ — она начинает хохотать. — Юра, почему у тебя такие кадры толковые до сих пор в капитанах? Ты же в кадрах царь-батюшка.

— Так это… я же с низов дослужился, — пожимает плечами Гена. — Так-то наш брат и до капитана редко доходит. Если бы не Лариска моя, до сих пор сидел бы в младших лейтенантах. Она меня внесла в список тихой сапой и — дело сделано.

Он смеётся, и все смеются вместе с ним, думают он шутит.

— Наташа, тебе понравилась картина? — спрашивает Галя.

— Очень! — восклицает Наташка. — Ещё раз спасибо вам огромное. И за подарок и за Мартика. За помощь и поддержку Егора. Большущее спасибо.

Гале приятно это слышать, но это правда, она очень нам помогла. Без неё, возможно, мы бы до сих пор в гостинице жили.

— Галя, — поддерживаю я Наташку. — Правда, спасибо.

— Ну ладно-ладно, — усмехается она. — Весь вечер меня только и благодарили. Вы на картину гляньте, это вообще-то Лидия Мастеркова. Работа побывала на той самой «бульдозерной» выставке, к вашему сведению.

Да, ничего, между прочим. Квадратный холст со стороной около восьмидесяти сантиметров разрисован яркими разноцветными ленточками, напоминающими водоросли. Симпатично. Зачем такое гусеницами давить? Я, конечно, тот ещё спец, но антисоветчину здесь не нахожу.

Наконец, гости расходятся, а посуда оказывается вымытой и насухо вытертой. Домочадцы разбредаются по своим комнатам. Наташка идёт в спальню. Блин… Очень хочется просто лечь и поспать, но придётся ей опять что-то объяснять и поучать…

— Сынок, — окликает меня мама.

— Да, мам.

— Хочу сказать тебе кое-что, — кивает она. — Мы с отцом так тобой гордимся. Погоди-погоди, не перебивай. В такие годы ты уже многого добился, просто в голове не укладывается. Совсем недавно был ещё совершенной тютей, несмышлёнышем и так быстро возмужал, оперился… Не иначе, как тот удар кирпичом тебя изменил…