Он оседает, превращаясь в бесформенно-аморфную медузу и выпускает из руки пистолет. «ТТ», кстати. Я подхватываю его ствол и вываливаюсь из кельи. Справа, в конце здания замечаю кругломордого, заворачивающего за угол. Подрываюсь и бегу следом.

Правда, бежать через всё это строительно-мусорное безобразие небезопасно, можно и ноги переломать, но меня это не останавливает. Проскочив в проход между двумя зданиями я оказываюсь перед северо-западной башней и перед северо-западными воротами. Они действительно завалены брёвнами, как и сказала Марина.

Дверь в башню оказывается открытой. Я заскакиваю в темноту запустения и… никого не вижу. А куда они делись? Выбегаю наружу и заглядываю за угол стоящего рядом строения. Блин… Может, поднялись наверх? Возвращаюсь в башню и прислушиваюсь. Тишина… И вдруг… Вроде бы голос…

Напрягаю слух и точно, будто женский голос… Захожу за лестницу. Тишина… Блин, что за чудеса… Я наклоняюсь и нащупываю деревянную крышку. Холодную, шершавую и в некоторых местах осклизлую. Рука касается металла… Кольцо! Твою дивизию! Вот почему она так спокойно отнеслась к осаде. Берусь за кольцо и откидываю люк. Без фонаря, конечно, хреново, ну да что делать… нащупываю ногой металлические скобы и начинаю спускаться. Надеюсь, здесь не лабиринт.

Спускаюсь и осматриваюсь. Стены сухие, обложенные камнем, что ли, хрен поймёшь. Пахнет землёй. Чёрное, чёрное, всё совершенно чёрное. Проход узкий, я практически задеваю стены плечами. Прислушиваюсь… Больше ничего не слышу. И не вижу. Но надо идти, надо торопиться. И я иду. Иду, иду, иду и вдруг за небольшим поворотом вижу впереди белый свет. И чёрные неясные силуэты.

— Скорее! — доносится до меня голос Марины. — Возьми ты у неё этот сраный чемодан! Давай скорее, Ната! Не заставляй тебя снова бить.

Снова бить! Тварь! Нашёл, нашёл, твою дивизию! Сейчас я вам устрою! Не уйдёте, суки! Только бы не запнуться. Ещё несколько шагов. Тихонько, тихонько, тихонько… Да, да, вот сейчас… сейчас… Я замахиваюсь, заношу руку. Кругломордый идёт прямо передо мной и будто что-то чувствует, предвидит. Ему неуютно, ему не по себе. Я вижу это по тому, как он напрягает плечи, как пытается прислушиваться, чуть втягивая голову.

— Борис, ты? — настороженно спрашивает он через плечо.

Конечно я, кто же ещё? Я, мой друг, я! Можешь называть меня Борисом, но истинное моё имя Возмездие, Неотвратимость и Всем Пи**ец!

— Да! — подтверждаю я его догадку и в тот же миг обрушиваю на голову рукоять «ТТ».

Он дёргается, запинается и летит вперёд, выпуская из руки чемодан и что-то ещё не очень тяжёлое, скорее всего ствол. Падая, кругломордый толкает Наташку и она тоже летит вперёд, врезается в Марину и валится на землю.