— Почему из Риги? — настораживается она. — Первый раз об этом слышу.

— Нет-нет, у нас по плану сначала Рига, а потом уже Свердловск. За Свердловском Ташкент. Мы же говорили, что союзные республики на первом месте сейчас. Приоритет. Тем более, Прибалтика, там, сама знаешь, с патриотизмом не так уж и хорошо. Иной раз по-русски не хотят говорить даже.

— Ты эти разговоры не заводи, понял? — хмурится она. — Про патриотизм в республиках. Неправильно истолкуют.

— Так я же с тобой только.

— А я тебе что, мать родная? Или сестра, а может быть, жена?

— Ириш…

— Всё, иди работай.

Иду. Моя команда трудится в поте лица своего.

— Бойцы, Рига готова? — спрашиваю я, входя в кабинет. — Физкульт-привет.

— Ой, а что с лицом? — удивляется Яна Авдеева.

— Я его ударил, — отвечаю я.

— Похоже, он тебя тоже… — хихикает она.

— Яна, не он, а оно, что у тебя с русским языком? Я ударил лицо. Повторяю вопрос про Ригу.

— Всё готово, — отвечает Толик. — Хоть сейчас поезжай. Вернее, сейчас, конечно, не стоит, поскольку надо же хотя бы за пару дней товарищей предупредить, совещания подтвердить и всё такое.

— Хорошо. На следующей неделе едем. Дату скажу вечером. Ты тоже поедешь.

— Яна, Свердловск на тебе. Ты поедешь в Свердловск и Ташкент. А ты, Анатоль, готовься сам возглавлять делегации. Стёпа!

— Да, Егор, у меня всё строго по плану, — не отрываясь от бумаг, бубнит зануда Степан.

— Я всегда готов, — усмехается Толик. — Я даже и ЦК могу возглавить, только предложи.

— Может и предложу когда-нибудь, — киваю я.

На обед я не иду. Вместо этого еду домой, забираю Наташку и несусь в Грибоедовский ЗАГС.

— Наташ, давай так, — предлагаю я. — В ЗАГСе просто зарегистрируемся, а торжественно отпразднуем венчание.

— Чего⁈ — округляет она глаза. — Венчание? Ты шутишь что ли?

— Почему? — пожимаю я плечами. — Во-первых, очень красиво, а, во-вторых, штамп в паспорте мало что значит и мало к чему обязывает, а вот брак, заключённый перед Богом… ты вдумайся только, его нельзя расторгнуть. И изменять друг другу нельзя, а то изменялка сразу же отсохнет.

— Нет, ты меня разыгрываешь, — не верит она.

— Да почему?

— Ты же комсомолец! Тебя исключат сразу и меня заодно.

— Ну и ладно, сама же говорила, на всё согласна, лишь бы вместе.

Она сидит и какое-то время молча меня рассматривает, а я как ни в чём не бывало просто улыбаюсь.

— А ты что, — нарушает она молчание, — в Бога веруешь?

— Конечно, — киваю я. — Все веруют. Вон парней спроси, они в бой ходили.

— Нет, — трясёт она своей каштановой копной. — Не может быть. У нас все атеисты.

— Атеисты самые фанатичные верующие, — усмехаюсь я.