Это им не Пражская весна и вольнодумие каралось намного суровее. Даже я немало о том знаю, зачитав до дыр «Похождения бравого солдата Швейка». И не скрою, что самого иногда тянет «валять ваньку»[1] , почувствовав скотское к себе отношение.

И тогда ко мне пришло озарение, что именно это с нами проделывают наши чешские гости. Ну, мать вашу! Вы у меня ещё попляшете. Saubande![2]

Я сразу же перешёл на немецкий, чтобы никто нас не понял, и откровенно поговорил со своим спутником. Выспросил его об особенностях национального характера в разных уголках Чехословакии и бытующих там подначках. Как у них принято дурачить неприятных собеседников.

Поделился своим видением сложившейся ситуации и нашей дальнейшей линией поведения. Обсудили различные возможности, а я испросил совета у старого и мудрого человека: как же мне лучше с ними общаться, используя своё знание немецкого языка?

Дедушка похвалил моё уверенное владение языком и неплохое произношение, а я ему порассказал, как более месяца колесил по всей ГДР, где много общался с её жителями. Там и натаскался на нём шпрехать.

Мы вместе посмеялись, и он мне посоветовал некие выражения — сильно обогатившие мой лексикон нецензурными оборотами. А затем мы как по нотам разыграли в лагере сценку, чтобы вывести этих шутников на чистую воду.

Им было никак не отвертеться, когда я резко перешёл на немецкий язык и стал быстро их колоть. Они не выдержали напора и не пытались далее изображать — «моя твоя не понимай», так как в этом не было никакого смысла.

Во всяком случае для сопровождающих школьников взрослых. Все они должны прекрасно владеть немецким языком, как оставшимся наследием рухнувшей империи, и позднейшей оккупации.

Так что я им продемонстрировал свои широкие познания в языке докеров Ростока и прочих ненормативных оборотах. И это повергло их в ступор. А затем стал настойчиво вопрошать отчего швайнехунд не было сразу перейти на немецкий язык, которым я владею вполне несносно.

Мы их давно бы отпустили вместе с их подопечными школьниками заниматься обустройством в отряде и отдыхать. Было бы много больше пользы, чем от столь неумных шуток.

Я очень люблю произведения некоторых чешских писателей и юмор пронизывающий их страницы. Но подчеркиваю на будущее — хороший и добрый юмор. Ведь бравый солдат Швейк один из моих любимейших книжных героев. И если они у меня напросятся, то я также впредь стану изображать его перед ними. Вот тогда и посмотрим, как сильно им такое понравится.

Всё это выдавал на хох-дойч нисколько не стесняясь присутствия женщин, которые всё одно ничего не понимали. А вот по вытянувшимся физиономиям шутников стало ясно, что тирадами впечатлил их по самое не могу.