И пикирующие на них «Ланцеты»..

Кусочки прошлого-будущего, не отпускающие меня. Я слишком много «тогда» влипал в видосы с «телеги».

То, чем я буду стращать (среди прочего) ленивых и не верящих в «предсказания» партийцев.. если таки снизойдут до 5 летнего якобы вундеркиндика.

Попытка бабушки подсунуть мне «умные» (по её мнению) книги (раз уж Ванечка читает! И рисует.. да ещё как рисует!) было отвергнута мной (с предварительным долгим демонстративно-тоскливым взглядом):

— Баб Валь.. не надо. Я сам определяю поле своих интересов, в том числе и в выборе книг.

Вот и всё. Она немного обиделась, но зато честно пресёк попытки рулить мной снова, как тогда, в первой жизни, когда шахматы мне навязывались ещё несколько лет. А я лишь позже нашёл в себе силы сказать «это — не моё!»

Не перегибаю ли я в разговорах с родственниками? Но от садичных мероприятий и учебно-воспитательного процесса мне уже блевать хочется. Взрослому полгода изображать детский сад, даже со всеми послаблениями и мнением о «вундеркинде», бр-р..

И чего этот Пичугин не мычит, не телится?

Советский Союз потеряет очередную неделю из короткого срока «на его спасение».. вот и всё, делов то! :-[=]

* * *

Я кое-что помнил из «того» опыта и некоторых реалий ухваченных краем восприятия растущего школьного организма в 80-е.

Но всё же.. как в нашей провинции некоторые вопросы просто «решаются».

Кмк, Пичугин, вкуривший, что 5-летний пусть и вундеркинд, не может «просто так выдумать» то, о чём я написал, он крайне примитивно, на мой (как скоро выяснилось — бесхитростный первый взгляд) действовал по «партийной линии». В четверг вечером забиравшая меня из детсада мама обмолвилась крайне подозрительной фразой

— Что ты, Ванечка, там такое журналисту понарассказывал, что он так заинтересовался тобой.. теперь вот и думаю, что нам с тобой делать то?

Напротив моего ожидания, никакого продолжения сразу не последовало, и я, развесивший уши, так ничего по пути домой ничего не услышал.

Всё разъяснилось позже, когда пришёл с работы домой отец и мама, приготовившая к тому времени ужин, усадила нас есть за кухонным столом.

— ..Сегодня на работе вызывает меня к себе директор. Прихожу, а там — Филимонов!

Слушавший, как и отец, рассказ мамы, я сразу понял о ком речь. 20 тысяч — это не город, а большая деревня, в общем-то.

Во всех отношениях. Все друг друга либо прямо знают, либо пересекались хоть раз где-то..

А Филимонов Г.Е. — это нынешний 1-й секретарь местного райкома. И бывший местный железнодорожник и, позже — первый начальник завода, на котором работают сейчас мои родители, председатель райисполкома и теперь — главный коммунист района. Наверняка, лично знает и моего деда— машиниста.