Я кивнул. Так оно и было.

— Ник, две тысячи. Итого пять шестьсот плюс тело. Семь шестьсот.

Он поставил меньше, но все равно приподнялся неплохо. Это полторы его зарплаты.

Марко поднялся, прошел в дверь за стойкой и через минуту вернулся с двумя конвертами, положил перед нами.

Я взял свой, вытащил деньги. Они были аккуратно перетянуты резинкой, большая часть купюр сотенные. Я пересчитал, все сошлось. Касселс пересчитал свои, тоже кивнул.

Марко посмотрел на нас — ему явно было наплевать на то, что кто-то сорвал куш. Деньги не его, он тут на зарплате, и если и получает что-то, то только небольшой процент.

— Спасибо, — сказал я.

Он только кивнул, телефон на стойке снова зазвонил, и он тут же поднял трубку. И заговорил почему-то по-итальянски. Надо же, а я думал, что современная мафия не знает своих корней и своего языка.

Мы вышли на улицу и сели в машину. Я продолжал держать в руке конверт с деньгами, Касселс же свой убрал обратно в карман.

— Ну что, — проговорил он, — богатый человек.

— Да не особо, — качнул головой я.

— Тринадцать тысяч — это не особо? Это сколько твоих зарплат? Четыре? Пять?

— С учетом того, что я каждый месяц тысячу отдаю как алименты — больше. Но машина нужна. Хочу «Крайслер». «Пятая авеню».

— Хороший выбор, — кивнул он. — Если подержанный, то…

— Четыре тысячи долларов, может пять, — сказал я. — И еще рация нужна, та сгорела. Вместе с машиной.

— Хорошая была машина… — повторил он второй раз за сегодняшний вечер. — Жалеешь о ней?

Я подумал и ответил честно:

— Немного. Хорошая была машина, но незаконная по всем статьям. Регистрацию не получить, смог-тест не пройти, а ездить по договору купли-продажи вечно — не вариант. Да и не для города она, для гонок. Слишком мощная.

— Поэтому и разбился.

— Поэтому и разбился, — кивнул я. — Я хотел его аккуратно толкнуть, а вышло вот так… Может, из-за суперчарджера этого, а может, она просто такая сумасшедшая была. Но ладно, возьму нормальную теперь. Зато ты теперь сможешь починить фару.

— Смогу, — он улыбнулся. — Наконец-то. Слушай…

Он задумался на несколько секунд, посмотрел на меня, а потом спросил:

— А еще раз ты так сможешь? Ну, чтобы результат боя предсказать?

Я сперва подумал, стоит ли говорить, а потом решил, что стоит. Потому что Касселса можно назвать моим единственным другом в этом времени. С Биллом мы, конечно, тоже близки, но не настолько, а Ник решился поучаствовать в очень сомнительной авантюре. И это важно.

— Смогу, — сказал я. — Но эту ставку мы будем делать уже легально. Поедем на твоем «Порше» в Вегас.

— Зачем? — спросил он. — Там же придется налоги платить. Считай, треть выигрыша отберут, а потом еще треть как федеральный и калифорнийский налоги.