— А что с ним? — спросил я, поднимаясь с корточек.

— Уехал, — ответила она. — В марте. Армия, сейчас в Германии.

Германия, Германия… Американские войска в Германии, да, экспедиционный корпус, который стоит там на случай советского наступления на Европу. А Германия еще поделена на две — ФРГ и ГДР. Да, в интересное же время меня занесло, сейчас же последний виток Холодной Войны, которая через пару лет закончится полным поражением Советского Союза.

Да, никакого наступления не будет, разумеется. Через четыре месяца рухнет Берлинская стена, через два с половиной года развалится Советский Союз. И парни из экспедиционного корпуса будут смотреть на все это по телевизору, в боях им поучаствовать так и не придется.

— Вы волнуетесь, — сказал я, заметив, что она улыбается как-то очень нервно.

— Немного, — она чуть улыбнулась, будто пыталась показать, что все в порядке, хотя это не совсем так. — Он сам пошел в армию, это его выбор, и я горжусь им. Просто Германия — это все-таки очень близко к границе. Если что-то начнется…

— Не начнется, — сказал я.

Она посмотрела на меня чуть внимательнее и спросила:

— Вы так думаете?

Да в том-то и дело, что я не думаю, я знаю. К нашей истории можно было относиться по-разному, но только вот в том, что сейчас СССР ни в коем случае не готов к войне с Западом по чисто экономическим причинам, сомневаться не приходилось. Да и…

Но она волновалась, и мне почему-то захотелось ее немного успокоить.

— Я сам оттуда, — сказал я. — Из России. Уехал в восемьдесят втором. Я знаю, как там все устроено, и могу сказать однозначно: у них слишком много своих проблем, чтобы думать о войне. Горбачев еще пытается что-то починить, но система уже сыплется. Через пару лет все поменяется, и вашему сыну ничего не грозит.

Она посмотрела на меня, молча, а потом проговорила:

— Спасибо. Лимонаду хотите?

Да, на одном из столов стоял графин и несколько стаканов. Графин запотел, внутри плавали нарезанные лимоны и листочки мяты. Было жарко, а он холодный должен быть, так что я решил не отказываться.

— Давайте.

Она наполнила стакан и протянула мне. Я сделал несколько глотков кислой жидкости, которая оказалась пусть и не ледяной — слишком долго на солнце простояла — но все равно приятно прохладной.

— Как его зовут? — сам не знаю, зачем, спросил я.

— Кевин, — ответила она.

— Кевин вернется домой, уже скоро, — сказал я. — И гантели ему понадобятся. Зачем их продавать?

— Он не собирается домой, — ответила она. — Хочет полностью связать свою жизнь с военной службой. Он сам сказал, чтобы мы продали его вещи, комната под сдачу пойдет.