— Соко! Соко, мать твою! Открывай, будь ты неладен!

Голос показался мне смутно знакомым, но я спросонья никак не мог ухватить нужное воспоминание. Однако в теле как будто разжалась пружина — напряжение не ушло совсем, но ощутимо ослабло.

Игнорировать стук дальше не представлялось возможным, иначе я рисковал лишиться двери своего грязного, душного, но все-таки дома.

Я засунул ноги в ботинки, подошел к двери, спрятал правую руку с бутылкой за косяком, и открыл замок. Дверь тут же распахнулась — за ней стоял высокий светловолосый мужчина лет сорока с короткой стрижкой и не слишком аккуратными короткими усами. Он был одет в легкие темные брюки с кобурой на ремне и синюю рубашку с коротким рукавом.

Я посмотрел на его недовольное лицо и в голове словно что-то щелкнуло. Билл Филлмор, коллега Соколова по Бюро. Их несколько раз ставили в совместные смены, когда расследуемые дела принимали серьезный оборот. Нет, не постоянный напарник — на угонах все чаще работали поодиночке. Так было больше шансов выслужиться, да и расследования в этой сфере, как правило, были не опасными.

Ага, кроме тех, где тебя могли насмерть забить баллонным ключом…

— Майк, если ты опять напился и проспал утренний брифинг, я тебя… — Билл поднял взгляд на мое лицо и осекся. — Ох, твою-то мать! Кто тебя так?

Детектив резко изменился в лице, в глазах появилась обеспокоенность. Ну да, моя голова сейчас выглядела, как будто ей играли в регби. А Билл, хоть и был довольно пофигистичным мужиком, к Соколову относился неплохо. Их нельзя было назвать друзьями, но хорошими знакомыми — вполне.

— Да вот, нашел вчера тот угнанный «Порше», — до меня внезапно дошел смысл его слов. — Стой, брифинг? Который час?

— Без четверти полдень… — Билл тоже растерялся, но быстро взял себя в руки. — Погоди, как нашел? Тот самый, что увели с парковки в Санта-Монике? Нас с тобой сержант назначил сегодня на это дело. Сказал, что его кровь из носу нужно найти до конца недели, сверху распоряжение пришло.

Прелестно. Мало того, что упустил машину, так еще и проспал брифинг. Заработал, блин, повышение.

Голова немилосердно болела, каждое слово отдавалось в затылке глухим гулом. Дополняли картину тошнота и общее отвратительное самочувствие. Гораздо более мерзкое, чем при обычном сотрясении — уж их я в своей настоящей жизни пережил достаточно.

Как бывший владелец вообще довел это тело до такого состояния? Мой взгляд упал на бутылку, которую я все еще продолжал держать в руке. А, ну да.

Я поставил ее на раковину и посмотрел на ожидающего ответа детектива.