— Все расскажу по дороге. Мне нужна помощь, Билл. Нужно ехать в Южный Централ, возможно, машина еще там, — я выдернул из шкафа первую попавшуюся футболку и быстро переоделся. Старая была заляпана кровью и воняла помойкой.

— Может, я тебя в больницу отвезу? — Билл посмотрел на меня с сомнением. — Выглядишь ты так себе.

— Некогда. У этого урода мой значок и ствол, — я посмотрел на пустую кобуру, лежащую на диване, но трогать ее не стал. Куртку не надеть — на улице слишком жарко. А в футболке с пустой кобурой поверх я буду выглядеть как городской сумасшедший. — Поехали скорее.

Я спешил не просто так. Отобрать свое оружие у того парня голыми руками я в таком состоянии не смогу. Но теперь нас будет двое, а Филлмор еще и при оружии. Такого удачного шанса может больше и не представиться — нельзя дать ему сорваться.

Я взял ключи, вышел из трейлера, закрыл дверь и быстрым шагом пошел к своему «Шевроле».

— Э, не-не-не! — послышался сзади голос Билла. — Я в этот гроб не сяду ни за какие деньги, я жить хочу. Бросай ее, поехали на моей.

Я повернулся и увидел припаркованный в десятке метров от моего «Шеви» черный «Форд Краун Виктория». Машина была побита жизнью: на краске виднелись сколы, на хромированном бампере — несколько заметных вмятин.

Однако Билл любил этот «Форд», ухаживал за ним и неоднократно рассказывал коллегам историю его покупки. А рассказать, кстати, было что. Это была бывшая патрульная машина, списанная Департаментом полиции Лос-Анджелеса и проданная с ведомственного аукциона. Естественно, все специальное оборудование с нее сняли: рацию, сирену, мигалку. От последней, кстати, в крыше осталось несколько отверстий, которые Билл закрыл какими-то болтами и закрасил кисточкой.

Но самым интересным в этой машине было то, что Филлмор работал на ней, еще будучи патрульным. Не на такой же, а именно на этой. Когда в восемьдесят третьем году их экипажу выделили новенький «Форд» вместо их убитого «Шевроле Каприз», Билл буквально влюбился в плавный ход и необычную динамику этой тяжелой баржи, которую тащит вперед злой, тяговитый восьмицилиндровый мотор.

Через два года Филлмор сдал экзамен на детектива и попрощался со своей любимицей, а в 1988 вновь увидел ее на ведомственном аукционе: уже перекрашенную в черный и без «люстры». И узнал ее по отверстию от сигареты в водительском сиденье, которое он сам же и прожег пять лет назад.

В общем, для Билла машина была знаковой. Но, что сейчас было куда важнее для меня — она нормально ездила, и у нее не было разбито водительское стекло.

— Хорошо, поехали, — я сел на пассажирское сиденье, Филлмор расположился на водительском, повернул ключ и мотор довольно заурчал. Вот как должна заводиться машина…