Пока суп разогревался, я переоделся в домашнее, а потом принялся собирать белье в мусорные мешки. Выкидывать я его не собирался, естественно, надо было отвезти в стирку. Соко и раньше так делал, и я помнил, что полный цикл из стирки и сушки будет стоить мне еще пять долларов.

Твою ж мать. Может быть, одолжить у кого-нибудь, например у Филлмора? Хотя, у него самого, наверное, денег в обрез, как и у любого нормального человека перед зарплатой.

Когда я закончил, суп уже разогрелся. Я снова поел прямо из кастрюли, сожрал кусок куриной грудки и отложил кастрюлю в сторону. До завтра постоит, а завтра куплю моющее средство и помою.

Обулся и вышел на улицу. Вечер был теплый, но не душный, от нагревшейся земли тянуло теплом, а где-то далеко играла музыка. Пес выскочил вместе со мной и сразу же побежал делать свои дела. Надо будет потом убрать за ним, не хочу, чтобы перед моим домом, пусть и таким, валялось собачье дерьмо.

Обошел трейлер, подошел к самодельному турнику. Поразминался немного — разминка это важно, потом ухватился за трубу. Раз, два…

На шестом руки затряслись, я рванулся, но не смог. Ладно, пять с половиной, округлим до шести, так и запишем.

Отдышался, потом упор лежа, отжимания. Получилось девять раз, на десятом руки подогнулись и я лег на землю. Но это прогресс, прогресс.

Поднялся, отряхнулся и принялся приседать. Это давалось легче, ноги у Соколова были крепче рук, патрульная служба давала свои плоды: четыре года ходить пешком по улицам — это не шутка. Сделал двадцать и остановился, потому что сердце застучало как бешеное.

Выносливость у этого тела вообще никакая. Легкие прокурены, сосуды убиты алкоголем. Тут работы на месяцы, чтобы привести его в порядок.

Пес сидел возле меня, кажется, не совсем понимая, чем я занимаюсь. И тут я услышал, как в дверь трейлера постучали. Повернулся, и двинулся туда. Интересно, кому это я понадобился?

Это оказался невысокий худой мексиканец лет тридцати пяти, в грязной майке и мешковатых джинсах. Опять мексиканец, да уж, везет мне на них сегодня. Услышав сзади шорох, я обернулся и увидел, как пес высунулся из-за угла трейлера, и тут же спрятался. И я сразу понял, зачем он пришел.

— Эй, ты! — сказал мексиканец. — Верни мою собаку!

Я посмотрел на него внимательно. Глаза красные, воспаленные, на костяшках правой руки ссадины, как будто он дрался. Из кармана торчала смятая пачка сигарет, и от него пахло дешевым пивом.

Ну а чего я еще хотел? Импозантных джентльменов и элегантных дам в соседях? Это же все-таки трейлерный парк. Тут живут отбросы, и, в принципе, к таким же отбросам можно причислить и Соколова, кроме того момента, что он, все-таки, защищал закон. Так, как мог.