— Хватит себя рассматривать, Аполлон недоделанный! — неприятным скрипучим голосом окликнула его «Татьяна». — Или надеешься, что «зеркальная болезнь» пройдет? Напрасно. Хотя…твоим шалавам ведь на это пофиг, верно?

— О чем ты? — вскинулся Данила. — Какие шалавы⁈

— Мама, ты опять ругаешь папу? — худенькая девчушка лет пяти с бледным лицом, в беленькой маечке и сатиновых синих трусиках, вышла из-за спины женщины и посмотрела на нее с укоризной. — Не надо. Пожалуйста.

Дочка?!!

— Солнышко, мы вовсе не ругаемся…с мамой, — хриплым, запинающимся голосом произнес Мельник. — Тебе показалось.

— Не морочь голову ребенку! — лицо «Татьяны» исказилось от гнева. — Она тебя вчера весь вечер ждала. А ты опять в ресторане с дружками напился! Помнишь, хоть, что у Светочки день рождения был? Или опять все позабыл? Молчишь? Прелестно, я так и знала!

Сейчас бы под душ, некстати подумал Данила, контрастный. Холодная — горячая, холодная — горячая. И стоять долго-долго, пока в голове не прояснится. А заодно и этот кошмар, наконец, закончится.

Он тоскливо отвел глаза и, в который уже раз, вздрогнул. В серванте Мельник заметил большую фотографию, небрежно прислоненную к задней стенке. Причем, цветную. На ней он — молодой, стройный, красивый! — в ярко алой футболке с белыми буквами СССР на груди, рвался к воротам, в которых застыл в тревожном ожидании смуглый курчавый вратарь с щегольскими черными усиками. А сбоку в Данилу летел в отчаянном прыжке-подкате мужчина в желто-зеленой футболке сборной Бразилии. И футболиста этого знал, наверное, весь мир. Знал под коротким именем Пеле!

— Что это⁈

— Где? А, поздравляю! Допился все-таки! Мельник, тебе лечиться пора. Фотография. С того самого матча. Вспоминаешь? Или без «Жигулевского» бестолковка уже не работает?

— Что значит: «С того самого»? — хрипло спросил Данила, едва сдерживаясь. Очень хотелось подойти к «Татьяне», взять ее за шиворот этого задрипанного халата и хорошенечко встряхнуть. Останавливало лишь присутствие в комнате маленькой девчушки с перепуганными огромными глазами, что смотрела на него, не отрываясь.

— То и значит, — дернула щекой женщина. — Когда Пеле тебя на больничную койку определил. А нас, значится, сюда, — она обвиняюще ткнула в сторону окна. — В этот вонючий Владимир!

— Владимир? — час от часу не легче. — Почему Владимир?

— А кому ты еще нужен был? — удивилась «Татьяна». — «Динамо» про тебя забыло сразу же, как только врачи диагноз озвучили. Хорошо еще, что мне через родню удалось тебя сюда пристроить — в «Торпедо».

Занавес! Оказывается, он игрок владимирского «Торпедо»! Мельник помотал головой. Черт! Черт!! Черт!!! Этого не может быть! Когда, скажите, когда и как он успел просрать свою новую жизнь?!!