— Судья! — заголосил со своего фланга Еврюжихин. — Судья, пеналь!

Арбитр молчал. Мельник хотел было выматериться от души, но не успел. Потому что, пока все искали глазами Иванова и пытались понять, какое решение тот примет, Эштреков, как чертик из табакерки, подскочил к мячу и смачно приложился по нему. Урушадзе как-то неловко попытался сложиться, парировать этот удар, но его правая нога неудачно подвернулась, и голкипер неуклюже плюхнулся на газон. 3−3

— Да-ааа!!!

На Володьку, лыбящегося во все тридцать два зуба, налетели всей командой. Даже Банников прибежал от своих ворот, чтобы отвесить герою момента дружеский подзатыльник и высказать свое одобрение:

«Красава! Молодчик! Классную штуку положил»! — неслось со всех сторон в его адрес. Но Эштреков, похоже, плохо соображал от радости и в ответ лишь ошалело моргал, крутя головой, и продолжал улыбаться. Словно и сам не верил в свою удачу и воспринимал все, как сон.

Данила мельком глянул на трибуны, пока шел на свою половину поля. Болельщики ненадолго смолкли, но это была лишь небольшая пауза. А потом стадион «Локомотив» содрогнулся от свиста, топота и криков. Шум поднялся такой, что откуда-то из-за верхнего яруса взмыли высоко в небо птицы, что до этого тихо-мирно сидели на деревьях.

— Как-бы не побили, — озабоченно сказал Еврюжихин Мельнику. Потом посмотрел на лицо товарища и прыснул. — Хотя, тебе, наверно, по фиг!

— Угу, — кивнул Данила. — Ну и рожа у тебя, Шарапов.

— Чего⁈

— А, забудь. У нас еще есть несколько минут, чтобы дожать их.

— Решил окончательно их добить? — понимающе усмехнулся Генка. — Наглец ты, Малой.

— А то!

И за две минуты до конца встречи Мельник получил долгожданный шанс. Правда, перед этим пришлось выдержать настоящую охоту, что развернулась на него со стороны тбилисцев. В ход пошло все: зацепы, грубые подкаты, подловатые удары исподтишка. «Бармалей» вдруг стал слепо-глухо-немым и демонстрировал полнейшее равнодушие к тому, что вытворяли футболисты хозяев поля. А те, почувствовав это, быстро вошли в раж и вскоре уже перестали даже скрывать свою грубость.

Данила показательно терпел. Получал очередной удар или тычок, падал, и тут же вставал, игнорируя боль и усталость. Старался работать с мячом, не глядя на него, чтобы вовремя подпрыгнуть от подката в поясницу или постараться увернуться от борцовского захвата. Хм, а ведь Дзодзуашвили тоже в юности борьбой занимался, вспомнилось вдруг. Даже разряд имеет. Вот откуда у него знакомства среди этой публики. Хотя, какая теперь разница?

Фантастическим финтом пройдя сразу мимо трех соперников, Мельник вышел на ударную позицию. Быстро определился с расположением Урушадзе, замахнулся, готовясь нанести мощный, акцентированный удар и…вдруг начал смещаться на фланг. К вставшему в полном недоумении Еврюжихину.