Мы развернулись к клетке. Пленник лежал без движения, лишь по едва заметным колебаниям рубища можно было понять, что он жив и дышит, его пальцы — больше похожие на когти хищной птицы — цеплялись за прутья на полу.

Я достал «Энго», со всего размаха ударил по прутьям…

Раздался оглушительный звон. Искры посыпались во все стороны. Лезвие отскочило, едва не вырвавшись из руки. На прутьях — ни царапины.

Ярана ударила своим мечом, с тем же эффектом.

Я осмотрел замок — сложный механизм из того же металла, что и прутья.

— Кодовый замок с какой-то дополнительной защитой, — пробормотал я, пробуя повернуть первый диск. Он не поддался, будто вмерз в сам замок. — Без пароля — не откроем.

Опустился на корточки перед клеткой. Пленник лежал неподвижно, его ребра выпирали под тонкой кожей, как обручи бочонка. В углу клетки валялся опрокинутый деревянный ковш — сухой, с трещинами по краям, где когда-то была вода. Рядом — пустой мешок из грубой холстины, с остатками каких-то крошек на дне.

— Эй! — крикнул я, стараясь разбудить пленника. — Проснись! Мы тебя вызволим!

Я ударил ладонью по прутьям, и металл загудел низким, вибрирующим звуком. Тело пленника дернулось в судороге. Еще несколько ударов — и его веки медленно поползли вверх, открывая мутные, затуманенные глаза, в которых плавала белесая поволока.

— Во…ды… — это было даже не слово, а хриплый выдох.

Я снял с пояса флягу из темной кожи, блестящую от конденсата. Бросил ее через прутья, и она с глухим стуком упала на каменный пол. Мужчина набросился на нее, как зверь, с трудом откручивая крышку пальцами-веточками. Первый глоток вызвал приступ кашля — его тело отвыкло даже от воды.

— Медленнее, — резко сказала Ярана, приседая перед прутьями.

Он закивал, делая крошечные глотки, но глаза его дико блестели от жажды. Когда фляга опустела, он вытер рот грязным рукавом — ткань оставила серый след на его лице.

— Еды… — теперь в его голосе появились слабые нотки надежды. — Ради всех святых…

Ярана расстегнула поясную сумку, достала плоский брикет в вощеной бумаге — стандартный армейский сухпаек. Развернула, и запах вяленого мяса заполнил пространство пещеры.

Она протянула ему еду через прутья. Зря.

— Осторо… — мое предупреждение застряло в горле.

Скелет в грязных лохмотьях преобразился в мгновение ока. Его тело, только что дрожавшее от слабости, теперь двигалось с грацией и скоростью, от которых холодела кровь в жилах. Его пальцы — эти костлявые, дрожащие пальцы — превратились в стальные клещи, впивающиеся в запястье Яраны.

Ярана инстинктивно рванулась назад, но он уже подтянул ее к клетке с силой, заставившей ее сапоги прочертить две полосы по каменному полу. Ее свободная рука метнулась к пистолету, но было поздно — меч уже был выдернут из ножен пленником.