Так продолжалось еще добрых полчаса. История за историей. Пьяницы, устроившие дебош в офицерском клубе. Драчуны, отправившие в лазарет полвзвода. Бунтари, отказавшиеся выполнять «несправедливые» приказы. Неудачники, провалившие десяток заданий подряд.
И так далее, и тому подобное…
Мое уже высказанное вслух предположение оказалось на сто процентов верным. Даже позволив мне стать «особым активом Коалиции», начальство не прониклось любовью к используемым мной методам. Фактически, меня решили использовать как мусорку, скидывая в мой взвод всю шваль дивизии.
— Значит так, — вздохнул я, дослушав последнего из тридцати восьми человек. Считая пятерых, отправленных в лазарет, а также Хамрона и остальных, в моем взводе набралось ровно пятьдесят человек. — Вы — отбросы. — Слова падали как удары молота. — Но теперь вы — мои отбросы. Если будете стараться, я постараюсь обеспечить не только ваше выживание, но и продвижение по службе, и лучшую, с учетом обстоятельств, жизнь. Вот только методы у меня далеко не те, к которым вы, возможно, привыкли. Вы думали, что сейчас начнется муштра? — Голос звучал почти ласково, но с той металлической ноткой, что заставляла даже самых строптивых пиратов на «Небесном Золоте» настораживаться. — Адские тренировки? Бесконечные построения?
Кто-то в третьем ряду неуверенно переступил с ноги на ногу. Девушка с ирокезом — Карина — лишь презрительно скривила губы, обнажив белые, почти хищные зубы.
— Вы правы. — Я сделал паузу, давая словам осесть. — Они начнутся.
Ветер донес запах пота и металла. Где-то вдали кричали чайки.
— Но если вы думаете, что я буду заставлять вас тренироваться… — Рука скользнула во внутренний карман, извлекла пачку новеньких банкнот. — То глубоко заблуждаетесь. У меня слегка иной подход. Разбейтесь на пары. Бой на кулаках, прямо сейчас. Без магии. Без оружия. — Поднял руку, пресекая возможные вопросы. — Кто устоит на ногах — получает сотню золотых. Не синьки, настоящего золота. Сейчас. На руки. Давайте, повторять не буду!
Глава 10
Тишина повисла на долю секунды — тяжелая, липкая, как смола. Потом строй взорвался движением. Бойцы кинулись друг к другу, образуя пары — кто с энтузиазмом, кто нехотя.
Дренн, тот самый экспериментатор, попятился назад, его тонкие пальцы нервно теребили воротник.
— Я… я не… — залепетал он, но Гронд уже схватил его за шиворот, как кот — мышонка.
— Ты или бьешь, или получаешь по морде, — проревел детина.
Его кулак, размером с окорок, уже летел в изящное лицо исследователя.
Плац превратился в ад. Грохот ударов, хруст костей, ругательства и хриплое дыхание.