А первая, «икс», буква «алеф», — когда он считал себя или автора игрухи богом. Потом он почти перестал. Потому что началась херь. Но поначалу никаких богов, кроме себя и игры, у Пашки не было!
Но… что же…
Словно в тумане Соколов-младший открыл приложение, чтобы ещё раз глянуть на свои «достижения», хотя помнил всё прекрасно и ни единого сомнения уже не осталось. Но нажал случайно не на то меню, войдя в «Квестовые задания».
«62. Возвращайся домой. Награда — условия безлимита».
На затылке снова очень отчётливо зашевелились короткие волоски, словно бы там расползались муравьи.
«Под конец жизни вовсе богомолкой стала, по святым местам чаще ездила, нежели дома бывала. Всё старалась отмолить содеянное. Только в том-то и соль сделки, что никакое раскаяние уже не спасёт. Вот и мается, бедная, с шестьдесят пятого года», — всплыли в памяти слова Лосева. — «И снова кругом неё что бы ни хотела, выполнялось. А она того боялась, что ни день больше»…
Пашка вскочил и понёсся обратно к «Маку», едва под машину не угодил, — но за столиком уже никого не было. Сначала подумал в панике, что Лосева след простыл, но потом заметил его около переносной тележки с хот-догами неподалёку. Продавец укладывал в пакет десятую порцию.
— Андрей Витальевич! — подскочил Пашка, с трудом произнося слова из-за сбившегося дыхания. — Вы так и не сказали. Не объяснили. Что Агния сделала, чтобы сына спасти, в тридцать восьмом году⁈
— Не сказал разве? — удивился Лосев. — Вот странно. Душу она продала, Пашенька. — Старый бомж протянул руку и коснулся Пашкиной картой терминала, который подал продавец хот-догов. — Дьяволу.
Глава 21 Гость
— На сына своего выменяла, ну и на прочее, прижизненное. При жизни в случае такой сделки всё очень хорошо складывается, точнее, не хорошо, а так, как ты захочешь. Это не всегда хорошо, далеко не всегда, Павел. А вот после того, как жизнь кончится, душа, проданная, уже не может спастись. И попадает в Ад. На веки вечные.
Пашка застыл и даже немного попятился. Он таращился на пожилого бомжа во все глаза, а в башке стучало молотом: «Душу она продала. Дьяволу».
Виски сдавил невидимый обруч, словно бы пульсирующий: от него расходились качающиеся и сменяющие друг друга волны то жара, то холодного озноба.
— Я не просил… не соглашался…
— Простите, Павел, не расслышал, — зашуршал пакетом с хот-догами Лосев.
Лицензионное соглашение!
— О Господи… — прошептал Пашка, и проклятый телефон в руке вздрогнул.
Младший Соколов уставился на него с ужасом.
Но это же бред! Это не может быть правдой!
Ему не надо! Он отказывается!