Казалось сейчас, что испугается он ночного кладбища уже навряд ли.
— Живу тут, — заявил Пашка, открывая заднюю дверцу. — Крышку черви подточили, вот и ездил в строительный.
— Какую крышку⁈ — вытаращил глаза водитель.
— Гроба, — буркнул Соколов-младший и хлопнул дверцей со всей дури.
Глава 3 Купец второй гильдии
Машина унеслась очень быстро, еле развернулась на ухабистой неасфальтированной дороге. Пашка, поржав от души, полез в телефон.
«Квест пройден! + 5000 баллов!»
К большой радости завсегдатая окрестных погостов, в сорок седьмом задании оказалось не только имя Разумовского Демьяна Тимофеевича, но и GPS-координаты его могилы. Найти что-то тут самому в темноте, очевидно, не получилось бы.
За изъятие образца сулили десять тысяч очков. Скорее всего, в конце этой квестовой линии Пашка из минусов выкарабкается.
Да, темнота. Когда таксист скрылся, она стала очень явной. Половина луны в небе почти ничего не освещала.
На кой ляд игрухе могильная земля и кому на этот раз нужно будет её подкидывать?
Так ли верно Пашка считает, что это — благие дела?..
А Слава Марципанников тоже шатался по кладбищам? И кому помогал особой землёй он? В помогающего Славу было очень трудно поверить. Что, если его направляли к плохим покойникам, с плохими свойствами?..
Где-то далеко в деревне залаяли собаки.
Пашке не нравились ночные кладбища.
Блин, на фига эта жесть⁈
Он загрузил Алису рулить навигацией. Под её звонкие «поверните налево» и «прямо десять метров» было как-то спокойнее.
Кладбище оказалось старым и запущенным. А могила Разумовского была прямо очень-очень древней на вид. На ней с трудом различалась выбитая в камне и сливающаяся с ним, забитая грязью надпись:
'Здесь покоится прахЪ
Симбирской губернии 2й гил. купца
Демьяна ТимофЪеевича
РАЗУМОВСКОГО
Род 2 января 1742 г.
Сконч 23 мая 1863 г.'.
Вот это, блин, древние мощи. О таком в Кудажлейке расспрашивать точно никакого толка нет. Значит, можно будет отсюда сразу домой ехать. Общественный транспорт Соколов-младший, кажется, уже не потянет морально.
Последние бабки на таксо уйдут, бля.
Порыв ветра получился какой-то особенно пронизывающий, и стало Пашке муторно. Месяц в небе словно бы ухмылялся над его наивностью: влез, не пойми во что, и радуется, думает, всё ему будет простенько. Думает, ночью на деревенском кладбище бояться вообще некого.
А может, прилогу, блин, покойнички разработали. И через землю оживают. Или ещё что. Лежит там, млять, Разумовский под камнем в своём истлевшем гробу и интерфейс для обновления программирует. Ручки скелетированные потирает.