Спокойнее и понятнее Толику явно не стало.

Тормошить Люську они начали около десяти вечера. Пашка рассудил, что лучше ей быть осоловелой и соображать похуже.

Всё время до Толик пидорасил Макса на все лады, а Пашка следил за его рассуждениями и, когда друг был готов переключиться на историю с Пионовой и вдуматься в неё, чтобы начать задавать неудобные вопросы, вворачивал что-то эдакое. Так они продержались почти норм. То и дело Пашка проверял страничку «Дополненной реальности» в плеймаркете. Но «Установлено на работающем устройстве» никуда не девалось.

Ладно, не мог телефон, который не трогают, так быстро сесть. Хоть бы, блин, режим модема додумался врубить. Он лихо так батарею жрёт…

Стоило бы мотнуться в сервисный и восстановить симку, но нельзя было оставлять Толика наедине с аналитическими способностями. Так что вместо того Пашка звякнул Другой маме с его номера и предупредил, что забыл телефон на зарядке дома у Люси, потому пока на связи через приятеля. И на всякий случай: что будет поздно.

Когда Люську начали трясти (вариантов особо не было, предки Толика внезапно уведомили, что домой всё-таки вернутся, правда, ближе к ночи: чё-то у них там пошло через одно место), открывшая глаза, она первым делом жадно, прямо-таки захлёбывающимся движением вдохнула воздух и схватилась левой рукой за правую. А потом, сидя на диване, впилась взглядом в кисть недавно повреждённой руки.

— Вот это мне… приснилось… — пробормотала Люся и тут же опять задёргалась, почти что панически оглядываясь.

— Спокойно, мы у Толика. Я тебя от Островской увёз. Ей надо было куда-то валить. Она мне позвонила, — выдал Пашка старательно сочинённую версию.

— А я… я не проснулась, что ли? — вытаращила глаза Пионова.

— Ну она тебя не добудилась… — осторожно пробормотал Пашка.

— Нужно пить только проверенные напитки, — попытался улучшить ситуацию Толик.

— Да я и не… особо… как так-то⁈ Где… дайте мой телефон, я Иришке звякну.

Это Соколову-младшему вот вообще не понравилось, но делать было особо нечего. С другой стороны, у этой там тоже неразглашение. Значит, должна будет выкручиваться.

С Островской Люся говорила на кухне, и что та чесала в ответ, подслушать не удалось, а сама Люська больше охала и поражалась.

— Обалдеть, конечно, — объявила она, вернувшись к едва успевшим смотать от двери приятелям. — Мне снилось, что я руку в кастрюле варю, — передёрнула плечами она. — Прям натурально так, до сих пор помню. А обычно сны прямо сквозь пальцы просачиваются, я даже записывать пыталась, только проснусь, но забывала конец предложения, пока начало писала. А тут… — она поёжилась и как-то очень внимательно осмотрела абсолютно целую ладонь, а потом надавила пальцами на лоб. — Как можно так заснуть, чтобы не помнить, как тебя в другую квартиру везут? Мы же не пили даже, только вчера… И вообще, зачем я к Иришке попёрлась?.. Бред какой-то…