Глава 5 Очень много гречки
Пашка лихорадочно дакнул оплату и в пару кликов отдал игрухе сто семьдесят девять рублей. Оценил положение. Экран телефона был развёрнут так, что заглянуть в него Славе будет неудобно, во всяком случае быстро. Рука задрожала.
'Марципанников Святослав Денисович, авторизированный пользователь 74-го уровня.
Доступно:
— Инфо (только чтение);
— Назначить действие;
— Внести правку в память и восприятие (только в отношении системного администратора!)'.
Слава начал поворачиваться и на ходу опять приседать на корточки. Времени писать длинный текст не было.
Плохо слушающимся ледяным пальцем немеющей руки Пашка ткнул «в назначить действие» и набрал: «Не двигайся час».
Марципан застыл в странной позе. Меню вылетело на главную, и опять предлагало оплатить разовую корректировку.
Если он не успеет…
Глаза Пашки зыркнули на перегороженных косо стоящим столом Островскую и Васина.
Дико ссыкуя уронить телефон, он вывернул кисть за ножку стола и поймал голень Островской.
«Авторизированный пользователь 91-го уровня. ФИО: Островская Ирина Леонидовна. Возраст: 16 лет. Подписка активна до: 19.05.2019 года, 11:23 a. m.»
Мозги заработали быстро, словно вообще были не Пашкины. Ввести команду двоим он не успеет. Васин заметит неладное и отберёт телефон…
Пашка стремительно оплатил назначение действия и набрал короткое: «Целуй Васина».
А пока эти уроды самоотвлекались, расстался с новой платой и назначил каждому замереть на час. Успел. Васин, да и сама Островская, наверное, так офигели от внезапной нежности, что даже сказанное Марципаном сквозь едва приоткрытые губы: «Какого хера⁈» не дало им успеть помешать.
Они все могли говорить, хотя Островская и Васин только друг дружке в рты, что было бы даже ржачно, если бы не весь пиздец происходящего.
Пашка кое-как поймал объективом правой, пристёгнутой к столу, руки стяжку, которая прицепила левое запястье к батарее, и удалил её прилогой. Схватился освобождённой конечностью за телефон и расщёлкнул игрой хомут на правом запястье. В заледеневшую кисть хлынули кровь и тепло.
— Ублюдки! — прорычал Пашка, хватаясь за жалобно хрустнувшую побелкой батарею и поднимаясь. На подоконнике лежали буханка хлеба и нож, подобрав который он разрезал крепёж на ногах.
Кухня походила на поле боя из какого-то абсурдного сериала. Раскрытые дверцы, битая посуда, тело Толика, храпящего на полу, застывшие в любовном экстазе Васин с Островской, ещё и гречка повсюду.
Нужно было спешить.
— Как ты смог? — странным картавым голосом сквозь недвижимые губы выдыхал Марципан, безумно скосив глаза, словно сейчас начнёт смотреть себе в башку: он пытался из своей скрюченной позы глянуть на Пашку.