Зина повернулась, поставила на стол две чашки с дымящимся чаем, перенесла тарелку с эклерами, а потом подхватила отрезанный уголок пирожного двумя пальцами и шагнула от кухонной тумбы.
— Ну что же ты с Машенькой не знакомишься, Соколов? — уточнила она, наклоняясь к тётке. — Нет у тебя аллергии? Иди сюда, красавица, буду выпечкой угощать. Любишь такое? Хлеб трескает только так!
И вдруг Зинка протянула руки и сунула их буквально в толстую тётку с пристальным взглядом, из которой (на самом деле поднимая с табуретки) вынула тощую бело-чёрную кошку с обрубком хвоста.
Пашка разинул рот и отшатнулся, чуть не свалившись на пол.
— С тех пор как моя Маркиза умерла, всё не могла заставить себя взять котёнка, но с Машенькой мы как-то сразу друг друга полюбили, — продолжала Зинка, поднося к мордочке кошки уголок эклера.
Пашка выпучил глаза на саркастично ухмыляющуюся тётку, которая не сводила с него глаз.
Призрак⁈ Чёрт побери, опять призрак⁈ А он, Пашка, отвечал на её вопросы, кивал и таращился⁈ Всяко показал, что видит! Если такая мерзопакостная привяжется, ещё хуже выйдет, чем с Лилей…
Но… она же… очевидно, сразу понимала, что Пашка на неё смотрит… Совсем не удивилась… Обратилась… к нему по имени… какого…
Кошка на руках математички обнюхала подношение и действительно тяпнула кусок эклера зубами.
— Ну ты посмотри! — добродушно засмеялась Зинка. — Падкая очень на выпечку, никогда такого не видела…
Она нагнулась, опуская жующую кошку на пол.
А толстая тётка нехорошо так, едко усмехнулась в ответ на Пашкин тотальный ахуй, ещё уже прищурила свои водянистые глазки и вдруг подалась вперёд, просачиваясь грудью сквозь край стола, протянула руку и… толкнула одну из дымящихся чашек. Не прошла голограммой через предмет, а опрокинула, выплёскивая коричневый кипяток гостю на живот и колени.
Глава 15 Ангелица
Пашка заорал, вскакивая и роняя табурет. Горячая жидкость ошпарила кожу. Зинка взвизгнула и кинулась к нему, на ходу бросая в лужу на столе кухонное полотенце.
— Соколов! Обжёгся⁈ — охала она. — Снимай всё скорее! У меня есть мазь хорошая, только надо сразу!
Пашка вскинул безумные вытаращенные глаза на призрачную тётку. И успел увидеть, как тают обрисовавшиеся за её спиной огромные белые крылья, а какая-то невесть откуда взявшаяся рубаха опять смазывается в кофту без рукавов и юбку ниже колен.
Тётка теперь стояла на ногах, невозмутимо скрестив на груди руки.
— Соколов! Давай в комнату! Раздевайся, я мазь принесу! А то волдыри пойдут! Потом замучаешься!
Пашка, морщась от нарастающей боли, прошёл по коридору, а тётка просочилась сквозь стену. Живот, левое предплечье и нога горели огнём. Зина приоткрыла дверь и сунула не глядя тюбик «Спасателя».