Пашку уже начало беспокоить другое. Они выбрались с территории Васиных и шли по пешеходной дорожке, а люди вокруг, очевидно, были не только мёртвыми. И говорить с Лилей здесь очень и очень странно.

Но он догадался нарыть в рюкзаке беспроводные наушники, которые себе прикупил. Демонстративно вставив один в ухо, Пашка понадеялся, что теперь из-за то и дело роняемых слов его не посчитают припизднутым.

Не отвечать Лиле совсем было нереально: начиная злиться, она преграждала собой дорогу или махала руками у него перед носом. Один раз из-за этого Пашка даже врезался в какую-то тётку с пакетами из супермаркета и узнал некоторые её соображения на предмет современной молодёжи.

Раз уже, наверное, двести успела мёртвая деваха спросить в вариациях о том, кто же Пашка, собственно, такой, но, когда он процедил, что продал душу дьяволу и стал бесом, чтобы она угомонилась, даже близко не поверила.

— Ну да, рассказывай! Я тебя серьёзно спрашиваю! Я такого нигде никогда не видела, хотя я — наблюдатель теперь. И всё про всех знаю! Второй шок после моей смерти! Ты с детства так можешь? Призраков видеть? Блин, я в шоке, что тут есть другие! Я реально думала, что такая одна! Только вот как-то оно непонятно… Если вокруг есть ещё духи, то почему их так мало? — тараторила Лиля на ходу. — Вот мы на улицу смотрели, там через твой телефон только один дед нарисовался лишний. А если бы все призраками оставались, то было бы не протолкнуться везде, разве нет? И почему они не во всякой одежде стариной? Я вот в чём умерла, в том и хожу, хотя этот убогий комбез только в лютую холодину носила, мне его вообще курица одна навязала в магазе, я даже не хотела его покупать! А тут есть призраки в давних одеждах?

Невольно Пашка осмотрелся и вынужден был признать, что большая часть мертвецов была одета привычно, хотя многие и не по сезону. Но прям в странном шмотье прохожие попадались редко, а чтобы в каком совсем древнем — так и вовсе не было. А ведь Лиля права: должны же быть и всякие там из других эпох. Выходит, это временно, что ли?

— Может, у них какие неоконченные дела остались? — предположил он вслух. — Есть у тебя дела? А потом того.

— Что — того? — не поняла Лиля. — Какие ещё дела можно сделать, если тебя никто не видит и не слышит, а взять ничего нельзя⁈ Не неси чушь!

Выбравшись на Ульяновскую улицу, Пашка остановился. Было совершенно непонятно, куда теперь идти. Домой — нельзя. Но и к знакомым, очевидно, тоже! Нельзя было идти ни в одно место, где Лиля сможет его потом подкараулить. Попробовать задурить ей башку? Открыть чью-то пустую квартиру игрухой, притвориться, что завалился спать, и бежать без оглядки, когда она, заскучав, отвлечётся?..