— Я. Не. Продавал. Душу! — засвистел Пашка. — Да слушаете вы вообще или нет⁈ Я не знал, что так будет! Я окнул лицензионное соглашение! В прилоге! Игрухе! Не догоняешь?

— Я умерла в семнадцатом веке, — ехидно уведомила тётка. — Похабных новомодных слов не знаю и знать не хочу. Кого должна я догонять, нечистый Павел? Твои упущенные возможности?

— Да чтоб тебя! — выругался Пашка. — Я не читал этот долбанный договор! — просвистел он, но продолжить не успел: Зинка вернулась на кухню.

— Руками застирала, где пятна, так высохнет быстрее, — отчиталась она и заулыбалась приветливо, как раньше. — Как ты вообще, Соколов, поживаешь? Вот, я новый чай приготовила и убралась тут, пока ты лечился. — Зинка переставила на стол спасённые пирожные и села на табуретку. — Как лето у тебя проходит? С родителями что? Но ты, если не хочешь — не рассказывай, — тут же спохватилась она и смутилась.

Врать математичке Пашка не хотел и потому воспользовался предложением о невмешательстве. Он вообще стремился уйти поскорее, хоть бы и в мокрой футболке. И не только из-за подушки в палисаднике, но и потому что ангелица постоянно торчала рядом и принялась вставлять в их диалог свои комментарии, довольно-таки едкие для существа святого.

Было ли Пашке в обществе ангела некомфортно потому, что он сам — бес, установить наверняка не удалось. Но присутствовало подозрение, что просто тётка попалась гадостная.

А тут ещё и Толик внезапно прислал сообщение, что неплохо бы к нему зарулить и погамать в плойку, хотя это точно было не в тему.

«Ты разве не на водохранилище с предками?» — настрочил младший Соколов в ответ, пытаясь поддерживать диалог, незаметно клацать по клаве телефона одной рукой, пить чай, игнорировать ангелицу, не думать о подушке и сохранить при всём этом соображалку на минималках.

«Да моя журналистка не смогла в последний момент, и я родителей одних отправил. Чё мне там делать на природе?» — написал Толик.

— Машенька, вот, пока у меня от босяцких повадок не отучилась, представляешь, напрудила лужу прямо на кровати. Надеюсь, смогу от такого отвадить, — говорила Зинка. — А некоторых котиков умудряются приучить свои дела в унитаз делать, подумай только!

— Что ты хочешь от неё? Почему не уходишь? Ещё какую подлость задумал? — не умолкала ангелица. — Раба Божья Зинаида под моей защитой. Ступай, откуда явился! Ты в этом доме сделал уже всё.

«Переплывать Суру, рубить дрова и бегать по травке», — написал Пашка Толику.

— Кота — на унитаз⁈ — сказал он Зинке вслух.

А на опять утратившую крылья тётку зыркнул недобро. Начинала трещать башка.