— Ну да, как же! — чуть не заржал младший Соколов. А потом подался вперёд и сказал с расстановкой: — Имей в виду: я его починил. Даже не знаю, на что ты рассчитывала, курица крашеная!

— Я понятия не имею, с кем кувыркается сестра Макса! — скрипнула зубами Островская. — И ни с чьими ногами ничего не делала! Ты перегрелся! Запустишь заявление, и я тебе такую жизнь устрою сладкую, что только и будешь квесты щёлкать, чтобы всё отмотать! До ста лет будешь!

Пашка сплюнул самодовольно. Ну-ну. Баллы у него безлимитные!

— Я тебя предупредил, — с угрозой объявил он.

— А я тебе ответила. Если кто-то там без ног остался, ищи причины в другом месте, придурок! Сунешься к Максу или ментам, пеняй на себя! Сам у меня без ног ходить будешь, и без хера, и вообще без ничего! Психопат-неврастеник!

Она развернулась и завиляла своей прокачанной задницей в обратном от Пашки направлении.

А он немного усомнился. И успел поймать спину этой курицы прилогой.

Оплатил доступ и забил в инфо памяти слово «нога». Узнал, например, что сегодня утром паскуда эта свою брила в душе, и поморщился. И ещё всякой такой муры узнал. Но про Толика там реально не было. Он попробовал забить ещё «Толик», «Востриков», «Анатолий», «парень Яны», «друг Соколова», и как только не поискал. А потом случайно сбил менюху, и она вылетела. Но было уже понятно, что дело не в Островской.

Это прям-таки огорошило!

А кто, если не она⁈ Марципан, что ли⁈ Да с хера бы! Они вроде вообще закентовались по-нормальному! Васин⁈ Не воробьи ли ему нашептали такое творить⁈

Что, если это Вельзевул решил проучить за отлынивание от работы своего сисадмина⁈

А если такое вот продолжится⁈ Придёт Пашка домой, а Другая мама парализованная лежит десяток лет? Или Люська путаной подрабатывает с одиннадцати? Охренеть, мля!

Мог это демон сраный сам замутить, не через людей⁈ Или тогда бы хер Пашка всё отмотал в два клика?

Со стороны Вельзевула или кого из бесов это какой-то очень уж тупой жест, разве что демонстрационный если. И всё равно дебильно. Хотя Васина стоит просканить. Только вот подходить к нему близко опасно: наверняка Лиля отирается там! Просрала Пашку и вернулась к самому интересному челу, которого пока встречала в своей смерти. Там хоть с бородой, хоть без бороды…

Пашка задумался.

А если на время визита вообще себе всё переделать? Состарить там на пятьдесят лет или в бабу превратить? Но в бабу было стрёмно, а в деда опасно. Ещё откажет что по такому случаю, и загнётся семидесятилетний Пашка от сердечного приступа прямо в своей засаде.

Да и не факт, что такое вообще игрой делается.