Не поленился и съездил в долину Сан-Фернандо. Поговорил с фермерами. Мои предположения подтвердились. Ряд земель не так давно был скуплен по непонятной схеме. Ниточки вели к Sportsmen’s Lodge, к Гарри Чандлеру. А кто у нас очкарик Гарри? Правильно, зять Отиса.

Догадки — вещь, конечно, неплохая, но ими издателя «Лос-Анджелес Таймз» к стенке не припрешь. Помог Ося. Он меня свел с одним нашим клиентом из Управления водоснабжения, отвечавшего за его хозяйственное обеспечение, закупавшего у нас «форды» и получавшего у нас откаты. Чиновник особо не скрывался — коррупция в ЭлЭй настолько опутала город, что никто по этому поводу не бухтел. Никто — включая прессу, в чью обязанность как раз и входила борьба с подобным явлением, а не гнусные нападки на белого и пушистого Базиля Найнса.

Чиновник-водник очень любил комиссионные, взятки и подарки. Настолько, что из кожи вон готов был лезть, чтобы сдружиться с нами покрепче. Он тайно показал мне проект акведука с земельными планами. Настолько подробными, что в них были указаны фамилии владельцев участков. И многие фамилии в этом списке не так давно были вычеркнуты и заменены на новые. Я не сомневался, что эти новые владельцы никто иные, как подставные люди мэра Джорджа Александера, членов Городского совета и, вне всяких сомнений, их идеолога генерала Отиса.

«Таким, сука, непогрешимым себя выставляет, борцом за моральную, политическую и расовую чистоту города. А у самого-то рыльце в пушку!»

— Вы опоздали, мистер Найнс, — посетовал чиновник. — Что-то выкупать уже нет никакого смысла.

— Какая жалость! — сфальшивил я, не объясняя причины своего интереса и стараясь запомнить заинтересовавшие меня имена.

Как мне поступить, до конца не понимал. Превращаться в Дон Кихота, сражающегося с ветряными мельницами городской коррупции, не было ровным счетом никакого желания. Мне здесь, в ЭлЭй, жить и процветать, а не изображать из себя придурошного Бэтмена из Готэм-сити. Если по чесноку, я уже на темной стороне, коль превратился в капиталиста. Плачу же я откаты — чем не коррупционная операция? Но если найдется морализатор, возжелавший меня пнуть как гада-эксплуататора, пусть глянет мои зарплатные ведомости или поспрашивает менеджеров моих автосалонов, сколько они получают комиссионных за каждую проданную машину. Я своих людей деньгами не обижал. И в то же время нельзя не признать — банда из Городского совета и даже гнилой старикашка из «Лос-Анджелис Таймз» мне ближе, чем простые работяги, плательщики налогов.[1] И, в конечном счете, если убрать моральные соображения, город, и я в том числе, только выиграют от строительства акведука. Деньги на проект уже собраны, работы ведутся, все ждут воду — даже Голливуд, решивший по этой причине присоединиться к Лос-Анжелесу. Но кто сказал, что полученную информацию нельзя использовать к собственной выгоде? Нужно лишь подобрать правильный момент.