Мам? – голос Миши звенит от радости. – Ты где? Ты сегодня приедешь? Тетя Марина говорит, что ты в больнице. Я вздыхаю. Беру себя в руки – Миш… меня выпишут на праздники. Потом придется еще полечиться. Но на Новый год приеду. – А что с тобой, мам? – его голос сразу потух. – Тетя Марина не говорит ничего. Ты не умрешь? Я закрываю глаза. Я уже умерла. Душа моя пуста. Вся надежда только на сердце, которое продолжает любить – Мишаню, Матвея и маму. Лишь за это и держусь. А еще я уже люблю крохотульку, поселившуюся у меня в животе. – Нет, конечно, Мишань! Но пролечиться надо, – я совсем успокаиваюсь. – Тетя Марина очень обо мне заботится. Лучшие врачи и все такое. – Долго еще придется лечиться? – Какое-то время. – Но мой день рождения через месяц! Ты ведь… ты ведь приедешь? Я смотрю на Марину. Та стоит, скрестив руки на груди, и качает головой. – Я… я постараюсь. Но пока не уверена. Давай при встрече поговорим. Договорились, Мишань? – Договорились, – в его голосе послышались слезы. Меня будто ударили в грудь. – Мишань, скоро увидимся и отметим лучший праздник на земле! Привезу подарков. Ты мне напиши, что загадал Деду Морозу. – Ура! – его голос резко меняется: ребенок есть ребенок. – Я понял. Напишу! Бабушка есть зовет. Пока. Отбой. Я опускаю телефон, не в силах сдержать рыдания. Марина наблюдает за мной, не двигаясь. – Довольна? – шепчу я. – Это не я придумала, – холодно отвечает Марина. – Это твоя была идея ему звонить. Я так и думала, что только хуже будет. А после Нового года вообще с трудом представляю… Я медленно сажусь в кресло. Мой взгляд падает на фотографию, которую я поставила на подоконник – я и маленький Мишка. В моей старой косметичке лежит и другая фотография. Десять лет назад. Мы с Матвеем. Счастливые. На море. Перед тем, как он ушел к Марине. Чуть позже я узнала, что беременна. Тянусь к фото. – Ты же не собираешься ее брать в санаторий? – резко спрашивает Марина. – Почему нет? Я уберу куда-нибудь. Не буду ставить на видное место. – Алёна! – Не вижу ничего страшного. У тебя паранойя, – после разрешения ехать на Новый год к Мишане я становлюсь смелее Мы замираем, глядя друг другу в глаза. Марина первая отводит взгляд. Я одерживаю первые победы. – Бери. Но если кто-то увидит это… Странновато держать на тумбочке фото племянника. Уж это не говоря про Матвея, который теоретически может зайти в палату. Он вообще не поймет прикола. Я засовываю фотографию в косметичку, рядом с той – старой с Матвеем, словно боюсь, что Марина может ее отнять и порвать. Наконец,