моих пальцах. – Ты нервничаешь, – говорит он. Резко убираю руку под стол. – Есть такое дело, – лучше признать очевидное. И все опять списать на пляшущие гормоны. Слишком много ошибок. Слишком много странностей. Но я не могу остановиться. Он откидывается на спинку стула, скрестив руки. – Ты собираешься уехать в санаторий. Надолго. Я могу понять твое волнение. – Так надо. Рекомендовал врач. – Почему? – Потому что врач рекомендовал! – мой голос звучит резче, чем я планировала. Матвей удивленно поднимает бровь. Я все-таки наливаю себе шампанского. Делаю глоток и легкие пузырьки начинают кружить голову. Я чувствую, как алкоголь разливается теплом по телу. – Прости. Я реально переживаю из-за беременности. – Много рисков? Ты со мной ничем не делишься. Если бы рассказала, стало бы легче. О, нет! Если я тебе, дорогой мой, расскажу все, поделюсь, у тебя волосы встанут дыбом. Хотя чья в этой ситуации вина? Это ведь тебе, любимый, приспичило завести ребенка. – Риск не выносить ребенка, – вслух говорю я. – Я выторговала время до января, чтобы отметить с тобой Новый год. Пока все идет нормально. Но врач считает, что мне следует находиться под наблюдением постоянно. Матвей кивает. С пониманием. Однако в уголках глаз затаилось недоверие. *** Я почти каждый день навещаю Алёну. Слежу за ней – чтобы чего не выкинула. Ну и заодно смотрю, как выглядит беременная. У нее расплывается талия. Вроде срок небольшой, а лицо чуть округлилось и фигура уже совсем не точеная. Алёна считает, что будет девочка. А мне как «расползаться»? Стараюсь есть побольше, что безумно удивляет Матвея. Не только потому что токсикоза у меня после приема в Метрополе как не бывало. Но и потому что я всегда следила за фигурой. «Ты другая» – реально выбешивает! – Ты стала носить оверсайз, – замечает он. – Не рановато? Мне нравится, когда беременные подчеркивают свой живот, а не скрывают. Но мне-то надо скрывать отсутствие живота. Спать стараюсь ложиться побыстрее. Тем не менее, Матвей умудряется разглядывать меня. Раньше мне это льстило, а теперь бесит. Еще спрашивает, как это я так сплю на животе. – Автоматически переворачиваюсь, – смеюсь я. На самом деле, если бы в животе не было пусто, если бы там жил младенец, наверное, никакого «автоматически» не случалось бы. – Алёна, ты на живот во сне переворачиваешься? – спрашиваю сестру. – Нет, – мотает удивленно головой. – Я вообще не люблю спать на животе. Всегда на боку. А что? – Ничего, так просто спросила. Правду ей не говорю – толку-то с той правды. Вряд ли она