ты не в адеквате. Ты опасна. Тебя следует отправить побыстрее и подальше. Квартира уже куплена. Как и сказала медсестра, тебе нечего волноваться. Отсюда тебя заберет машина. До аэропорта не так уж далеко. Марина разворачивается и уходит. Вскоре возвращается медсестра. – Ваша сестра попросила принести вам поесть. А потом вам надо переодеться и уехать. – Но я реально слаба! Вы можете позвать врача? Алексея Александровича? Медсестра на мгновение задумалась. – Я спрошу. Подождите, – в ее глазах мелькает что-то похожее на сочувствие. – Куда я денусь – конечно, подожду. Вскоре, действительно, приходит Алексей. – Меня хотят выписать. Представляешь? Я и нескольких метров не могу пройти нормально. Пожалуйста, сделай что-нибудь. Он избегает моего взгляда. – Не могу. Прости. Дело в том, что твое здесь пребывание дольше не оплачено. Я не имею права тебя держать. У нас с этим строго. – А не строго выгонять только родившую женщину? Я ведь и помереть могу. – Не думаю. Тебя осмотрят. Я распорядился. Дадут обезболивающее. И вообще все, что понадобится. Покормят перед отъездом. Никакого сверхъестественного риска. Вспомни, бабы вообще в поле рожали. И нормально, – он широко улыбается. – Как ты можешь так говорить? Какое поле? – меня душат слезы. – Неужели ты ничего не чувствуешь? Тебе меня больше не жаль? – Алёна, – он произносит мое настоящее имя, и я вздрагиваю, как от удара током. – Жаль или не жаль – не имеет никакого значения. Я знаю твою историю. У меня нет выбора. Поверь, ты находишься далеко не в худшей ситуации. По сравнению с некоторыми твоя сестра сущий ангел. Очень о тебе заботится. Ну все, мне надо идти, – он вздыхает, но я понимаю, что это вздох облегчения. Алексей быстро скрывается за дверью. А я понимаю, что тот, кого я считала другом и защитником, на деле оказался предателем… Осмотр, таблетки, еда… Час спустя я, при помощи медсестры, переодеваюсь, меняя больничную сорочку на свои старые джинсы и футболку. Из сумки пропала вся дорогая одежда для беременных. Все, что покупала для меня Марина. Я понимаю, что она сохранила несколько моих старых вещей специально для того, чтобы выдать их мне после родов. Джинсы с трудом застегиваются – живот еще не исчез. Но выбора у меня нет. Я надеваю специальный поддерживающий пояс, который чудом остался в пакете с бельем. Он потуже затягивает живот, и молния джинсов более плавно ползет вверх. Я смотрю на себя в зеркало. От Марины ничего не осталось. Только пряди светлых волос. И те уже довольно сильно потемнели. А так – на меня