будущей матерью-одиночкой. – Я… я не… смогу… – Не бойся, я все продумала, – Марина достает очередную папку. – Вот список гостей с фотографиями. Вот мои типичные фразы. Вот флэшка с моими фото с предыдущих мероприятий. Там же видео. Ты будешь идеальной. – Но зачем? А если он… если Матвей заметит? Зачем так рисковать? К тому же, это юбилей твоей компании! Тебе разве не жаль, что ты его пропустишь? Марина засмеялась. – Он не замечал, когда я подменяла его любимый кофе на декаф. Не заметит и это. – она вдруг становится серьезной. – Да, мне очень жаль, что меня не будет! Очень! И это решение далось мне с трудом. Но мы слишком мало тебя предъявляли людям, которые меня знают. Фактически, ты лишь один раз съездила в офис и появилась перед врачом, который до этого видел меня. Но с врачами самое простое – они толком со мной не знакомы. Поэтому блеснешь в Метрополе. Если провалишься, контракт аннулируется. И тогда… – ее глаза стали холодными. – …ты останешься одна. Без денег. А на данном этапе еще и беременная. Конечно, придется тебя заставить избавиться от ребенка… Ой, лучше вообще о таком не думать. Жуть какая! Она поворачивается к выходу. – Марина… – шепчу я. – Не могу… – Можешь, – сестра оборачивается на пороге. – Потому что альтернатива – вернуться в свою старую жизнь. С долгами по уши. Без Мишки, ты же помнишь. Без квартиры. Ты не забыла, что ее продала? – она улыбается, словно позирует для обложки глянцевого журнала. – Привыкай, сестренка. Теперь ты – я. И мне это, поверь, не менее противно, чем тебе. Дверь закрывается. Я медленно подхожу к зеркалу. В отражении на меня смотрит Марина – безупречная прическа, идеальный макияж, дорогое платье. И только глаза, как всегда, меня выдают. Мои глаза. Широкие, испуганные, полные слез. Я кладу руку на живот. Где-то там уже бьется маленькое сердечко. Еще неизвестно чье – мальчика или девочки. Неизвестно, какого цвета у него будут волосы, глаза. Какой будет характер. На кого вообще он будет похож – на меня или на Матвея. Говорят, и на другого родственника может быть похож. Например, на свою тетю… – Прости, – шепчу я. Не знаю кому: ребенку, Матвею или себе самой. За окном продолжает падать снег, укрывая город чистым, белым покрывалом. Как в клинике – кипенно-белым саваном. Но я знаю: никакой снег не сможет скрыть чудовищный обман, который теперь живет внутри меня. И растет вместе с младенцем. На столике лежат Маринины инструкции и флэшка. Через пару недель мне предстоит встретиться с Матвеем. Улыбнуться ему. Прикоснуться к