Впрочем, на отца родного смотреть не менее приятно — такой же прямой, будто лом проглотил, только руки за спиной сложены в замок. Потому что а куда их ещё девать? В карманы? Или в такт шагам размахивать? В конце концов, не на плацу. А на пузе не сложишь, костюм не способствует. Была бы на боку шпага, другое дело. Но данный церемониал наличия даже условного оружия не предусматривал. Вот и приходилось извращаться.
Как и предполагалось, высокие стороны встретились ровно посередине дороги. Но с приветственным словом к отцу обратился именно старик Банда — во-первых, как гость, а во-вторых, из уважения к статусу встречающего:
— Глава! Приветствую и выражаю безмерную благодарность за оказанный приём!
Что характерно, говорил Байху на росском, и довольно приличном, хоть и с небольшим акцентом. Тоже, надо понимать, из уважения. Но вот безмерность его благодарности вылилась лишь в лёгкий поклон-кивок, он даже руки из рукавов вынуть не соизволил, не то что изобразить традиционное приветствие баоцюаньли, оно же «ладонь в кулак».
Впрочем, батюшка ничуть от этого не расстроился. Напротив, воспринял как предлог обойтись вовсе без поклона. И правильно, он всё-таки глава клана! Изобразил самый настоящий небрежный кивок, сопроводив его соответствующим взглядом и коротким спичем на путунхуа:
— Господин Цзян! Рад приветствовать. И прошу — будьте моим гостем!
Расцепив-таки руки, Илья Фаддеевич обвёл широким жестом амфитеатр с толпой и сам Аверин-холл, после чего развернулся, дождался, пока старик Банда пристроится рядышком с правой стороны, и неторопливо направился к колоннаде.
И только в этот момент я позволил себе облегчённо выдохнуть: прямо здесь и сейчас нас мочить не станут. Но это вовсе не означает, что не попробуют чуть позже, в более, так скажем, приватной обстановке.
Глава 1–3
-//-
Дипломатия! Как много в этом слове для сердца росского слилось! Впрочем, для меня, с высоты, хе-хе, прожитых лет, а также стажа в соответствующей сфере деятельности, секретов в ней не осталось совсем. И если раньше, в детстве, я не переставал восхищаться отцовской импозантностью и умением разрешить на словах практически любой конфликт, то с возрастом пришло понимание, что вот это вот всё — взаимные раскланивания с расшаркиваниями, заверения в вечной дружбе и высокая оценка приложенных обеими сторонами усилий — исключительно словесная шелуха. Внешняя, так сказать, сторона. Та, что предназначена для широкой общественности. А на деле дипломатия зачастую выглядит как самая настоящая склока с упрёками, ничем не подкреплёнными обвинениями, наездами и откровенными оскорблениями в адрес как непосредственного оппонента, так и всех его соотечественников скопом. Единственное, никто этого не выносит в общественную плоскость. Ни к чему оно. Людям положено знать итог, обёрнутый в глянец и облечённый в расплывчатые формулировки, сопровождаемые лицемерными улыбками. И наш нынешний случай не исключение. Скорее, наоборот — участие в процессе Цзян Банда может послужить отягчающим обстоятельством. Потому что на старикана не очень-то и надавишь, а вот он стесняться не привык — режет правду-матку прямо в глаза, какой бы неприглядной та ни оказалась. В свою же сторону подобного отношения Байху не приемлет. Практически ото всех. Но батюшка, надо полагать, всё-таки попытается подобрать ключик к суровой и беспринципной душе прожжённого интригана. И мне очень интересно на это посмотреть.