— Тимофей Васильевич, а когда состоится полёт вокруг Эйфелевой башни? — это император уже ко мне.

— Кажется, в октябре, Николай Александрович. Все данные по дирижаблям у меня в Гатчине, — ответил я, заканчивая связывать ниткой четыре обрезанные спички.

Это я решил ознакомить присутствующих в комнате со стабилизаторами для бомб. Кто из детей, выросших в советские семидесятые, не делал дротик из четырёх спичек, нитки, оперенья из бумаги и иголки. Помню, как меня семилетнего поставили в угол за то, что додумался кинуть сделанный дротик в дверцу гостиной стенки для посуды и отколоть немного полировки.

Разговор его величества с их высочествами продолжался. Ширинкин молчал, а я заканчивал свои поделки. Наконец, подойдя к столику, вокруг которого мы все сидели, я выложил на него четыре бумажных самолёта и дротик без иголки.

— И что это такое? — поинтересовался император, взяв в руки одну из моделей.

— Модель самолёта-моноплана, Николай Александрович. Но сначала немного истории. Разрешите?

— Слушаем Вас, Тимофей Васильевич, — ответил император, откинувшись на спинку стула, продолжая рассматривать бумажный самолёт, крутя его в руках.

— Первую привилегию на самолёт или воздухолетательный снаряд в восемьдесят первом году прошлого века была выдана Департаментом Торговли и Мануфактур Российской Империи капитану первого ранга Можайскому Александру Фёдоровичу, — начал я.

— Наш человек! Надо же не знал, — перебил меня Сандро. — Извините, не удержался. Продолжайте, Тимофей Васильевич.

— К сожалению, документов испытаний, практически, не сохранилось, но имеются сведения, что данный воздухолетательный снаряд с двумя паровыми двигателями смог оторваться от земли, но потом завалился на бок и упал. Тем не менее, это был первый аппарат тяжелее воздуха с двигателями, который смог оторваться от земли. К сожалению, дальнейшее финансирование было нашим Военным ведомством прекращено, а у Александра Фёдоровича не нашлось денежных средств на продолжение работ. Хотя, насколько мне удалось узнать, на эти исследования жертвовали деньги ваш дед, Николай Александрович, генерал Скобелев, граф Воронцов-Дашков и многие другие.

— Почему же прекратили финансирование, Тимофей Васильевич? — заинтересованно спросил император.

— Как мне кажется, покойный контр-адмирал Можайский со своей идеей опередил, как минимум на десятилетие, а то и на два, техническое развитие мира и такой науки, как аэродинамика. Не было нормальных двигателей и научной теории воздухоплавания, — ответил я.

— А сейчас это время пришло? — задал вопрос Сергей Михайлович.