— Думаю, да. Пришло. Пока сведения до конца не проверены, но первичная информация говорит о том, что в Питтсбурге в мае девяносто девятого года состоялся полёт моноплана с паровым двигателем, который пролетел почти версту на высоте двух-трех сажень. Автор этого аппарата — Густав Уайтхед. Кроме того, ещё два американца — братья Райт активно создают новый самолёт, пока проводя аэродинамические исследования планера и подбирая двигатель большой мощности с наименьшим удельным весом, — глубоко вздохнув, я продолжил. — Два месяца назад встречался с академиком и действительным статским советником Жуковским Николаем Егоровичем. Он преподаёт гидродинамику, при этом активно разрабатывает положения новой науки — аэродинамики. Ищет средства на создание при механическом кабинете Московского университета аэродинамической трубы. Довёл до него информацию об изысканиях американцев, а также представил бумажные модели самолётов. Он очень заинтересовался.

— Мы тоже заинтересовались, Тимофей Васильевич. Покажите же, наконец-то, для чего эти модели, — перебил меня Николай.

Я взял со стола один из самолётиков и запустил его. Модель, пролетев несколько метров, резко спикировала и упала на пол. Всё-таки бумага, которую я использовал, была плотной и тяжёлой. Следом запустил вторую модель, сложенную, как Ту-144. Этот самолётик пролетел весь кабинет и под восторженный выдох присутствующих вылетел в коридор.

Николай запустил модель, которую продолжал держать в руках. Та взмыла под потолок, потом устремилась вниз. На полпути к полу взмыла ещё раз и аккуратно приземлилась на пол. Император схватил со стола следующий самолёт и запустил его, тот на удивление полетел плавно, постепенно снижаясь, и почти вылетел в коридор.

Дальше началось веселье. Никогда не мог себе представить, что увижу такую картину, как император, два великих князя из дома Романовых и целый генерал-майор, самый старший из нас, будут, словно дети, носиться по кабинету, запуская бумажные самолётики.

Наигравшись, народ вернулся за стол.

— Тимофей Васильевич, для Александра и Алексея сделайте побольше таких самолётов. Сыновьям они будут в радость. Хорошо⁈ — произнёс император, усаживаясь на стул.

— Я лучше научу их делать эти модели. Только боюсь, очень скоро в Гатчинском дворце закончится вся бумага, — ответил я, чем вызвал у всех присутствующих задорный смех.

— Смех смехом, господа, но как Вы, Тимофей Васильевич, видите применение этих самолётов? — всё ещё улыбаясь, спросил император.

— Николай Александрович, в первую очередь в военных целях, при этом разделив самолёты на две группы. Первая — это самолёты, которые с помощью бомб будут уничтожать противника на земле и на воде. Их можно назвать бомбометателями или бомбардировщиками. Вторая — это более легкие и манёвренные самолёты, которые будут бороться с этими бомбардировщиками, истребляя их пулемётным огнём в воздухе. Их можно назвать истребителями.