В ближайшую пятницу вечером мы в очередной раз лежали с Людой на кровати перед телевизором. Катька подошла к нам, села маме на живот и с гордым видом достав из-за спины чуть покусанный к тому времени искусственный член, запрокинула голову, глубоко вдохнула и аккуратно опустила в себя больше двадцати сантиметров, лишь чуть задержавшись, когда он проходил гортань. На шее шестилетнего ребёнка вздулись жилки, кожа натянулась, горло обхватило инородное тело внутри.
Было видно, что этот подвиг давался дочке с немалым трудом. Жена сидела в шоке и не могла вымолвить ни слова, только широко открывая и закрывая рот. Нет, она тоже могла такое проделать, но вот так, без подготовки вряд ли сумела бы сразу повторить этот подвиг.
Катька же поводила вперед-назад агрегатом во рту и вынула его, наконец, с гордым видом победительницы смотря на маму.
— Ты обещала, можно я теперь буду папе делать приятное? — мы ей уже давно объяснили, во избежание недопонимания в дальнейшем, что это не благодарность, а удовольствие, но дочь, когда узнала об этом, только ещё больше загорелась желанием, поскольку любила нас и приятное делать всегда была готова в любой момент и в любой форме.
Аргументов отказать дочери, после такого успешного завершения спора и предполагая, каким трудом достигнуто это умение, означало полностью потерять её доверие, и Люда только кивнула, не произнеся ничего. Катька обрадовано взвизгнула и полезла целоваться к нам обоим. В кутерьме и смехе прошло, наверное, минут пять, прежде, чем она поднялась и сказала:
— Папочка, ложись, я сделаю тебе приятное.
Сказано это было шестилетним ребёнком, не имевшим никаких понятий о сексуальности, стыде, просто из любви и желания доставить удовольствие любимому человеку. Эта невинная непосредственность так меня завела, что отказаться не было никакого желания и сил, я только быстро скинул халат, открыв мой возбуждённый сверх всякой меры член на всеобщее обозрение, лёг на кровать и расслабился в предвкушении.
Дочка села мне в ноги и сразу же начала облизывать член снизу верх, густо смазывая его своей слюной. Точно так же она поступала и с искусственной игрушкой, чтобы та быстрее проходила внутрь. Потом дочь наклонила голову, посмотрела на меня своими синими глазами и, широко открыв рот, погрузила моё достоинство в дарящую наслаждение глубину маленького ротика. Ощущения не передать. Головка была окружена теплом со всех сторон, при этом зубки ни разу даже близко не приближались к ней. Как тёплый бархат. Было настолько приятно, что я не выдержал и застонал от удовольствия откидываясь на подушку и начав двигать тазом. Возникло нестерпимое желание поступить как я привык делать это с женой — взять за пушистую голову и вдавить свой член внутрь до конца, но я терпел, кусая губы.