Короче говоря, возвращался я с работы и вновь застал свою, гм-гм, пышнобюстую соседку у лифта. Зашли в него вместе. Она глупо улыбалась, изредка поднимая на меня глаза. И тут меня пробило:
— Заходи, говорю, Маринка в гости. Чайку попьем.
Она, пару секунд помявшись, согласилась. Маман ее с работы вернуться должна была часа эдак через три, так что времени было навалом.
Заглотнули мы чайковского. Я уже весь извелся блузку ее, бюстом чуть не разрываемую, разглядывая. Встал, подошел к окну, зашел ей за спину и положил руку на плечо. Маринка вся сжалась в комочек, но, через мгновение, осознав случившееся, оттаяла и сама положила голову мне на руку. Тут я несколько осмелел и стал другой рукой ее шейку поглаживать, волосики теребить, ушко щекотать. Идиллия, короче говоря, воцарилась.
Тут я наклонился и поцеловал ее в шейку. Чувствую, Маринка затрепетала вся, задышала часто, бюст ее настолько вызывающе вздыматься стал, хоть сознание от сперманального токсикоза теряй. Я поднял ее на руки и понес в свою спальню. Она легенькая оказалась. И как у такой малышки-худышки такие буфера образовались?!
Марина крепко обхватила меня за шею и прижалась лицом к груди. Я положил ее на разложенный диван поцеловал (в первый раз в ее жизни) и начал чего-то там такое плести про удивительные глаза и т. д. и т. п. Маринка оказалась отнюдь не полной дурой и ответила, что байки о ее неземной красоте из серии антинаучной фантастики, но вот, гм-гм, пообщаться со мной она отнюдь не против.
Вид ее нервно вздымающихся грудей инициировал впрыск в кровь дополнительной дозы тестостерона, и так уже переполнившего мои сосуды, что полностью лишило меня остатков сознания, в результате чего предложение «общения» было воспринято совершенно однозначно.
Я вновь поцеловал ее. На этот раз долго, не отрываясь. В ходе поцелуя, полностью затянувшего Маринку в свои недра, моя рука, как-то самопроизвольно оказалась на ее груди. Я почувствовал под своими пальцами туго натянутую ткань блузки, под которой, стянутая лифчиком, страдала в неволе упругая плоть ее грудей. Она была настолько поглощена поцелуем, что не заметила, как я расстегнул ей блузку. Только, когда моя рука оказалась внутри бескрайних просторов ее лифчика, Маринка попыталась протестовать, но я закрыл ей рот новым поцелуем.
Марина заняла сидячее положение. Медленно подобравшись к застежке лифчика я расстегнул его. Маринка, видимо, смирилась уже со своей участью и особо не сопротивлялась. До сих пор перед глазами у меня тот момент, когда большущие дыни ее грудей выпорхнули из ткани бюстгальтера на волю и предстали передо мной во всей своей красе. Не смотря на впечатляющий размер сиськи ее умудрялись не болтаться мешками обвисшей плоти, а на сколько это возможно при таком объеме, стоять. Ее большие светло-коричневые соски набухли и стояли торчком.