— Странно…

— Ничего странного, в июне в Ленобласти уже можно собирать сыроежки, да и подосиновики появляются.

— Я не о том. Не похоже на Соню, ее норма — одна чекушка на ночь глядя. Таким количеством мертвецки не напиться.

— Из Марфиного подвала ее тоже увезли полумертвой, — напомнила тетушка.

— Но тогда действие спиртного предельно усилила распыленная в подъезде отрава!

— Может, и сейчас его что-то усилило. — Тетушка не стала спорить. — Так или иначе, Соня снова в больнице, правда, уже в другой. И там обещали быстро поставить ее на ноги.

— Ты разговаривала с врачом? Постой, а как ты вообще узнала, что она в больнице?

— А это оправдалась проявленная мной предусмотрительность, — похвасталась тетушка. — Я еще года три назад, когда у Марфы начались «дни комсомола», снабдила всю ее верхнюю одежду подписанными ярлычками. Купила десять метров белой атласной ленты, нарезала кусочками по восемь см, написала на каждом несмываемыми чернилами: «Марфа Зарецкая» — и вшила в пальто, плащи, куртки, теплые пиджаки, кардиганы, шали, палантины и пончо.

— Титаническая работа! — оценила я. — Принцип понятен, я помню подобный ярлычок на своей детской шубке из цигейки, ее мне как раз ты подарила. Как я понимаю, именно Марфе Зарецкой и позвонили из больницы по поводу пациентки, чью личность не могли установить?

— Именно так. По счастью, оказалось, что Марфа Зарецкая в Петербурге всего одна — она, кстати, страшно горда этим фактом. — Тетушка хихикнула.

— В какой больнице Соня? Пришли мне, пожалуйста, адрес, — попросила я.

— Я ожидала, что ты это спросишь, и уже отправила тебе, проверь сообщения. Поедешь туда прямо сейчас?

— Читаешь мои мысли.

— Тогда Ирочка встретит тебя у больницы, мы тут кое-что собрали для Сони.

Я хотела ей сказать, что передачка, скорее всего, не понадобится, но не стала, чтобы не вызвать шквал вопросов о наших дальнейших планах — это могло сильно затянуть разговор.

Ирка ждала меня даже не у больницы — у ближайшей к ней станции метро: в одной руке сетка с апельсинами, в другой — позвякивающий пакет. Я забрала его у подруги, по дороге заглянула внутрь и увидела целую шеренгу бутылочек с дорогой минеральной водой.

Мы беспрепятственно миновали проходную с вертушкой, но не направились к главному входу, а обошли здание, побродили между клумбами и деревьями на заднем дворе и нашли то, что искали: неприметную калитку без опознавательных знаков.

Мне кажется, это общая черта всех богоугодных заведений: где-то в тылу казенных зданий непременно есть такая калитка, дыра в заборе или хотя бы лаз под ним.