— А давайте мы прямо сейчас… — сказала я, и муж мой вздрогнул, ибо по опыту знает, какие интересные продолжения может иметь такое начало. — Купим шампанского и закатимся к Пушкину! Выпьем с ним за успех новой книжки!

Коля и Саша согласились, что это недурная идея, бывают хуже; мы определились с направлением и пошли в сторону ближайшего памятника нашему всему, а по дороге заскочили в магазин. Пока мы покупали шампанское (а Коля, который уже не мог понизить градус, — маленькую чекушку, это снова важно для сюжета), как раз и полил дождь.

Мы попытались продолжить движение к цели — солнце русской поэзии светило нам и сквозь ливень, но один зонт на троих — не то соотношение, которое позволяет победить питерский дождь с ветром без непоправимых потерь. Признав это, мы решили, что Пушкин всем нам очень близок духовно, во времени и пространстве он уже так далек, что не суть важно, на каком расстоянии от памятника мы станем соображать с ним на четверых. Три метра или триста — какая, собственно, разница?

Мы откупорили шампанское, укрывшись от дождя под козырьком наглухо забитой двери за углом от Невского проспекта.

Это все была предыстория, между прочим.

История началась, когда мы наполнили бумажные бокалы и содвинули их разом.

— Добрый вечер, прошу прощения, но вы не могли бы дать мне сто рублей? — Остановившись у нашего укрытия с временной функцией распивочной, вежливо спросила приятная дама. — Честно скажу, мне не хватает на традиционную вечернюю чекушку, а заработать я не успею, потому что уже десятый час и погода такая, что никто не хочет ехать на кораблике.

Мы в некотором обалдении уставились на прекрасную незнакомку. Одета дама была прилично и даже стильно, но легкое алкогольное амбрэ и едва уловимый флер общего жизненного неблагополучия намекали, что не все так просто.

— Меня зовут Соня, — представилась она. — Но можно Гаврош.

— Почему Гаврош? — отмерла я, тонким писательским нюхом почуяв интересную историю.

— Потому что я бомж, — без тени прискорбия ответила Соня. — Бездомная, как книжный мальчик Гаврош. Живу в парадной вон того дома. — Она махнула рукой в кольцах. — Вместе с главным тренером нашей любимой футбольной команды.

— Он тоже живет в парадной? — Теперь отмер Саша, идейный противник футбола, который он считает крайне не интеллектуальным занятием.

— Нет, он на третьем этаже, — пояснила Соня и напомнила, с чего началась беседа: — Так вы сможете помочь мне с моей проблемой?

И вот тут случилось прекрасное. Антон Павлович Чехов, тоже большой любитель интересных историй, разделил бы мой восторг: ружье, повешенное на стену до начала спектакля, в первом же акте эффектно салютовало! Коля сунул руку в карман, вытащил чекушку водки и галантно преподнес ее Соне с пожеланием хорошего вечера.