Часы на дисплее показывали 22:05. Значит, пропала не восемнадцатилетняя Марфинька, а нормальная — восьмидесяти шести годков от роду.

Я позвонила мужу, доложила ему о ситуации, предупредила, что переночую у Марфиньки (возражения не принимаются!), и по позлащенным незакатным июньским солнцем улицам зашагала к знакомому дому на канале Грибоедова.

— Зачем нужен был новый замок, если дверь парадной опять распахнута настежь? — с порога спросила я Ирку.

— У Марфиньки нет нового ключа, — напомнила она, ногой придвигая мне тапки. — Мы не хотели затруднить ей долгожданное возвращение. И дверь парадной распахнули, и из квартиры я выглядывала буквально на каждый шорох. Слушай, тут реально какой-то проходной двор! Раза три, не меньше, кто-то совался в парадную.

— Кто? Опять рекламщики со своими бумажками и доставщики с коробами?

— Не знаю, я никого не увидела. Все испарялись, как только я высовывалась на лестницу.

Она дождалась, пока я сниму курточку, и заспешила в гостиную.

Там, оказывается, был оборудован натуральный наблюдательный пункт, увы, не используемый по прямому назначению. Окно было открыто, на подоконнике, вплотную к которому придвинули кресло, лежал наготове театральный бинокль. В самом кресле спала тетя Ида.

Ирка взглядом указала мне на нее, приложила указательный палец к губам и кивнула в сторону кухни. Мы прошли туда — там был устроен второй наблюдательный пункт: с видом во двор.

— Садись и рассказывай. — Ирка потянулась к чайнику, но передумала его включать: закипая, он громко свистит. Налила нам по стакану воды из бесшумного кулера и тоже села. — Что там с Гаврошечкой?

— У нее, оказывается, есть еще одно прозвище, адаптированное для юного поколения: Гаврюша. И она появлялась «на климате» сегодня утром, но работать не стала и вскоре ушла с каким-то прижмуренным пузаном.

— С каким пузаном?

— Прижмуренный он, — с удовольствием повторила я. — И с шеей поднаклонно-прикривленной.

— А по-русски можно?

— У него на одном веке шрам, потому глаз полностью не открывается. А шея такая, будто он всю жизнь исподтишка в приоткрытые двери заглядывал.

— А деревянной ноги нет? И говорящего попугая на плече? — Подруга хмыкнула. — Ты же описала старого кока с пиратского судна. Он когда-то едва не лишился глаза и теперь опасливо наблюдает за боем из камбуза.

— Яркий образ. Чем навеян?

— А, это Бэлла и внук соседей с верхнего этажа сегодня играли в пиратов. Как раз взяли на абордаж Бэкингема, с чего все и закрутилось. — Ирка хлебнула водички. — Куда же унеслась наша старая бригантина? На всех парусах…