— Ваше величество! Мы делаем все возможное! И скоро новый…

— Борис Григорьевич, поймите: идет война. И нам готовый обычный истребитель важнее, чем опытный, месяцами стоящий у стенки завода в ожидании ваших двигателей. Мы приняли решение о расторжении контракта на эти двигатели.

— Государь, позвольте хотя бы доложить о том, что сделано к этому моменту! Мы уже начинаем стендовую гонку второго образца, провели перерасчет поршневой группы, теперь…

В этот момент Николай легким жестом остановил Луцкого и тихо, полным сочувствия голосом окончательно закрыл тему:

— Сожалею. Борис Григорьевич. Но вынужден повторить. Сколь бы огорчительным ни было для нас всех это решение — оно принято. Но, ради бога, не волнуйтесь так. Подумайте, а может, оно и к лучшему? Ведь вы, как инженер и конструктор, сами скорее всего понимаете, что тупик не в конструкции, а в материалах. Цилиндры из стали такого состава не выдержат столь мощных детонаций.

Луцкий вперился в лицо Николая совершенно сумасшедшим взглядом. Он просто не мог поверить, что царь способен разбираться в таких инженерных тонкостях. «Детонации, состав стали! Неужели кто-то из немцев слил Долгорукову или даже в Петербург итоги их недавнего совещания? Но кто? А если… Нет. Тогда для меня это окончательная катастрофа. Конец…»

— Борис Григорьевич, что с вами? Вам дурно?

— Нет. Все… Все хорошо. Ничего страшного… Просто я положительно и окончательно разорен. Простите, ваше величество. Разрешите мне откланяться. Примите мои уверения в…

— Не разрешаю. Может быть, вы соизволите дослушать то, что я вам намерен сказать?

— Ах, простите, ваше величество… Конечно.

— Хорошо. Тогда к делу. Именно к делу. Или я сказал вам, что порываю с вами деловые отношения? По-моему, речь шла об одном, отдельно взятом контракте, нет?

— Да. Только для меня он значит…

— Знаю. Однако это еще не катастрофа. Я не намерен вас бросать в беде. Ибо вы нужны России, Борис Григорьевич. Вы меня услышали?

Луцкий, вымученно улыбнувшись, кивнул. Но по всему его виду было ясно, что надлом он пережил страшный и считал, что никакие «утешительные призы» трагичную ситуацию, в которой он оказался, не поправят.

— Тогда продолжим. Во-первых, Борис Григорьевич, я намерен покрыть ваши издержки по этому незаконченному проекту. Подготовьте для меня записку со сметой, пожалуйста. Учтите также затраты Ховальда и Майбахов. Я не заплачу вам планировавшейся маржи, естественно, но все прямые затраты и стомость содержания работавших по проекту будут возмещены, включая кредитные ресурсы. Это — гарантирую. Во-вторых. В Америке пакуют к отправке в Данциг на «Шихау» несколько 300-сильных моторов господина Карла Риотта. С ними на германском лайнере приедет и он. Понимаю, это ваш серьезный конкурент. Но с некоторых пор он готов стать вашим коллегой и партнером.