— Бог мой! Как такое возможно, ваше величество⁈ Ведь он с братом…
— Просто. Нам нужны мощные двигатели для сверхскоростных миноносок. Не менее чем в четыреста пятьдесят сил. Лучше — пятьсот. И, главное, не тяжелее двух тонн. И очень быстро. И мы готовы за это заплатить. И очень много… Вы, Майбахи и Риотт с его наработками сможете сделать такой мотор в кратчайший срок. А Ховальд — подготовить производство и построить серию.
Так вот: я намерен предложить вам, Борис Григорьевич, возглавить этот проект. Все подробности о самом катере и финансировании узнаете у Михаила Лаврентьевича. Но при условии, что согласны, конечно. Так как?
— Вы только что сохранили мне жизнь. Ваше величество… Я ваш вечный, неоплатный должник! Я не просто согласен. Да я для вас готов хоть с башни Эйфеля…
— Вот и замечательно. Значит, по рукам. Но теперь вы будете иметь дело не с адмиралом Верховским, а непосредственно со мной. И если кто-то из моих подданных вздумает опять что-нибудь с вас вымогать… Пожалуйста, поставьте меня в известность незамедлительно. Срочную связь по всем нашим делам поддерживать будете с господином Банщиковым. И, пожалуй, господа, сегодня я вас больше не задерживаю. Да, еще! Михаил Лаврентьевич, пригласите-ка Бориса Григорьевича сегодня на ужин. А то и в самом деле еще надумает сигануть откуда-нибудь, у нас в Санкт-Петербурге тоже шею сломать можно. Глаз да глаз за этими господами инженерами.
Глава 8 Богатырские забавы
Порт-Артур, Владивосток, Японское море,
февраль — апрель 1904 года
Очередной крейсерский набег на японскую «дорогу жизни» в Корею Руднев возглавил сам, подняв флаг на «Богатыре»: на «Варяге» перезаливали «белым металлом», доставленным из Филадельфии, один из опорных подшипников правой машины. С первого раза у Гипиуса и Лейкова что-то не заладилось.
Петрович еще в марте решил, что если уж японцы начали столь широко применять для патрулирования свои вспомогательные крейсера, самое время с ними разобраться, перейдя к тактике «террор-групп». Проверить соблазнительно выглядевшую на бумаге тактику охоты «тройками на живца» на деле он решил лично.
Конечно, с одной стороны, из-за вороха дел в Главной базе лучше бы ему было остаться на хозяйстве. Педантичный Стемман и сам прекрасно исполнил бы все установки контр-адмирала. Но, похоже, что Петровичу кроме всего прочего очень хотелось проветриться. Во всяком случае, именно об этом подумал Василий Балк, вспомнив, в каком состоянии тихого бешенства Руднев возвратился с совещания в Мукдене две недели назад, после чего стадо розданных в главном кабинете Морского штаба «утренних слонов» превысило все доселе мыслимые количественные пределы.