Причина повышенной злобности Петровича была в несколько запоздалом осознании того факта, что он теперь — человек военный, а не в игрушки играется. И если комфлота что-то решил и приказал, то он, как начальник отряда его флота, обязан подчиняться, а не оспаривать приказ. Даже если приказ этот, по мнению самого этого начальника отряда, сто двадцать пять раз неправильный. И что действовать надо совсем по-другому…

Собственно говоря, обижаться Петровичу было не на кого. Он был обласкан и зацелован старшим начальством до асфиксии. А то, что они оба, и наместник, и комфлота, прибыли на совещание с уже готовым планом действий для владивостокского отряда, свидетельствовало лишь о том, что будучи в Порт-Артуре Макаров с Алексеевым регулярно «терли» дальнейшие планы, а он при этом присутствовал виртуально. В телеграммах. Между тем практика любой работы или службы учит: если начальство решает вопрос, тебя персонально касающийся, постарайся присутствовать лично. Иначе, с изрядной долей вероятности, это решение тебя неприятно удивит.

Но в данном случае Степан Осипович, скорее всего, был прав и по существу. Он желал как можно скорее сосредоточить в Артуре силы, достаточные для прямого противостояния со всем Соединенным флотом Того. Поэтому Рудневу было приказано, сразу же по достижении «гарибальдийцами» боевой готовности, организовать их прорыв в Порт-Артур. Третьим в этой компании должен стать «Богатырь», на котором Рудневу предстояло поднять флаг.

На хозяйстве во Владике Макаров решил оставить Небогатова. В мае, с окончанием сезона ураганов, «большим фрегатам» и «Варягу» под его командованием предстоит работа по профилю. Каждого из них в паре с вспомогательным крейсером/угольщиком ждут суровые крейсерские будни на японских коммуникациях в Тихом океане и Филиппинском море.

Хрустальная мечта Петровича о «Баяне» во Владивостоке и последующей рубке с Камимурой «шесть на пять» с тихим, печальным звоном разлетелась на множество осколков, разбившись о железную логику решения комфлота.

* * *

Руднев повел к Цусимскому проливу «Богатыря», «Лену» и экс-японский угольщик, под русским флагом получивший имя «Кама». Оба вспомогательных крейсера с двадцатимильным опережением «Богатыря» на расстоянии пятнадцати миль друг от друга. Получался как бы невод, которым прочесывалось море в полосе двадцати пяти миль. На ночь все крейсера стягивались в плотную группу и держались в кильватерной колонне до утра.

Подобным образом у восточного побережья Японии действовало соединение в составе «России», «Оби» и «Сунгари», вышедших из Владивостока на десять дней раньше. Но они могли себе позволить идти с увеличенными интервалами и не кучковаться по ночам. Им встреча с крупными японскими боевыми кораблями теоретически не грозила.