Ира объяснила.

-А ты отвлечёшь на себя всех, особенно стражу, пока мы освободим твоего друга. Будешь плясать на площади, но не так, как сейчас, а весело. Юранта – игривый танец, за это его и не любят знатные. Надо покачивать бёдрами, поводить плечами, эрмины считают это неприличным. Вот и будешь плясать юранту, бесить почтенную публику.

Ира приободрилась, затопала бойчее, даже немного попрыгала. У неё появилась надежда.

-Да-да, вот именно так ты и будешь плясать на площади – чувствуя радость. Иначе отвлечь на себя толпу не удастся.

К ним вплотную подобралась Ниджата.

-Зря ты, Пончик, на неё рассчитываешь. Она пляшет плохо, она зажатая, она не сумеет отвлечь всех достаточно, чтобы узник сбежал! Лучше пойду я.

-Тебе нельзя, ты нездорова.

-Плевать. Это мелочи. С ног не падаю, значит, плясать могу.

-И пить тебе столько не надо было.

Последних слов она не услышала, потому что быстро ушла. А если бы и услышала, то просто поругалась бы с метисом и всё равно сделала по-своему…

На площади громко объявили о начале казни пойманного преступника и стали сгонять туда народ.

Ира, как в тумане, полезла на чердак дома позади виселицы. Пончик её сопровождал и командовал. Ниджата посмотрела, что они делают, и ушла на площадь. Там она сообщила о празднике в благодарность властям за безопасность жителей и о танце перед началом основного действа.

Увидев её белое, как господская простыня, лицо, Пончик хотел было вмешаться, но опоздал – Ниджата уже выбежала в круг. Остановить танцовщицу сейчас означало бы вызвать подозрение. В конце концов, она не маленькая, знает, что делает.

Она махнула рукой, и музыканты заиграли. Пончик замер. Что она делает?! «Танец слёз»! Его не показывают чужим, он обрядовый, похоронный. Но ход был беспроигрышным, зрители открыли рты и перестали моргать, ожидая узреть один из кайосских мистических секретов. Пончик отмер и усмехнулся. Как будто эти зеваки что-то поймут!

Ниджата взмахнула руками, словно крыльями, легко выскочила на площадь и начала танец.

Она кружилась, то низко склоняясь, то запрокидываясь назад, заламывала руки, прощаясь с душой, отправляющейся на радугу, и тут же вспархивала, словно эта самая душа, что бабочкой улетает в лучший мир.

Бойкий ритм позволял передвигаться живо, Ниджата и сделала это – совсем не по канону начала кокетливо покачивать бёдрами, поводить сдобными плечами. Она заигрывала с гвардейцами, подмигивала, подталкивала плотным бедром, задевала пышной юбкой, проскальзывая мимо. С неё не сводили глаз и свои, и чужие.

В переулке возле площади подвели двух армак, подкрались поближе к виселице. Ира прицелилась, гвардейцы за помостом попадали наземь, остальные стражники бросились к ним, их немедленно постигла та же участь. Кто-то из деревенских молниеносно перерезал на Брене верёвки. Палец девушки на шкале огня соскользнул, парализующий луч превратился в режущий. Ира вовремя отвела дуло в сторону. Выстрел — вкусно запахло пригоревшим вареньем, луч спалил кусты ягод.