Бывал ли он на этой равнине раньше?

Лалга по-прежнему ничего не помнил. Его тянуло на юг смутное, но сильное чувство. Там не только некие свои, но и что-то ещё, очень важное, возможно, его дом. Он ехал не по звёздам и солнцу, не по указаниям встречных, а вот по этому ощущению направления, в котором почему-то был уверен.

-Ты прав. Твои, наверно, где-нибудь на юге, - сказал на прощание Тауан. - Ты явно оттуда, уж очень теплолюбивый…

Безлюдный участок удобного пути вскоре закончился, а с ним – и возможность свободно мчаться вскачь. На большой дороге через равнину стали попадаться прохожие и проезжие. На Лалгу показывали пальцами. Что-то кричали вслед.

Дама в колеснице сперва приглашала ехать с ней, затем велела охранникам поймать. Встретились и другие люди, что хотели захватить «бесхозного раба». Они не догнали полуголого всадника на стремительной чёрно-жёлтой армаке.

Это были мелкие неприятности. Он избавился от них, как только свернул в холмы. Армака вздыхала. Ей теперь приходилось то и дело подниматься на склоны и спускаться с них.

Вода течёт везде, но еда нужна срочно, особенно для армаки. Она устала, унося его от всяких охотников за необычными существами. И одеяло не помешает. По ночам, под открытым небом, холодновато.

Еды на холмах нет, как и лесов. Никакой дикой живности. Придётся сунуться к деревне. Если его заметят, то наверняка тоже погонятся.

Но к домам подбираться не пришлось. Между холмов текла речка, возле берега плавали домашние птицы. Лалга вволю напился воды на пару с армакой, поймал птицу, ощипал, съел сырьём ногу, остальное отдал четвероногой подруге. Она благодарно боднула его виском в плечо, отворачивая рогатый лоб, и быстро сжевала угощение.

Ночью они дремали, свернувшись в один уютный клубок. Ныли руки и ноги, Лалга не мог заснуть, ворочался возле большого, тёплого бока, тревожил армаку. Как же назвать верную подругу? Она так ловко уносила его ото всех, будто дорогами управляла. Тана-д-ган, Повелительница Дороги. Или просто Тана. Армака согласно фыркнула.

Утром пастух из ближайшей деревни погнал в поле стадо. Одна квиша отбилась в сторону, Лалга поймал её. Ножа не было. А когти на что?

Неохота есть сырое мясо, но разжечь костёр нечем. Тана довольно пофыркивала, уплетая квишатину. Оставшийся кусок Лалга завернул в листья, перевязал стеблями травы и приторочил к седлу.

Если кража птицы прошла незамеченной, то поимку квиши засекли. За Лалгой погнались всей деревней.

Он смеялся, уходя от погони. Игломётов и ружей у сельчан не было, а их коренастые армаки не шли ни в какое сравнение с Таной.