— Это Кенрис. Мне нужен конунг Данила.

— Он в командировке, я за главу рода, — голос альвы тут же становится холодным и жёстким. Сразу видно, как она презирает ликанов. Но у Кенриса нет другого выхода. Придётся просить остроухую.

— Тогда, дроттнинг, передай мужу: моя дочь сбежала из Ликании. Если она каким-то образом попадёт вам в руки и вы сохраните ей жизнь, я снова буду должен конунгу Даниле. В прошлый раз он получил нашего Пса благодаря моему долгу, — Кенрис скрежещет клыками. — Значит, и в этот раз не останется в накладе.

— Род Вещих-Филиновых никогда не остаётся в накладе, — холодно отсекает Лакомка. — Я передам супругу.

Артефакт гаснет. Остроухая бросила трубку. Кенрис морщится. Вот же язва. Вся в своего менталиста.

* * *

— Даня! Как здесь здорово! Прямо дышит легендами и древностью! — Лена восхищённо оглядывает Колизей.

— А я здесь однажды снималась для исторического фильма, дорогой, — не упускает случая похвастаться Веер.

— Ррр, камни, фака, — бурчит Змейка, явно не впечатлённая.

Специально для хищницы мы покупаем сосиску в тесте, и она тут же становится довольной. На прогулку мы выбрались вчетвером, оставив гвардейцев, включая Паленого, в отеле. В кои-то веки я решил обойтись без охраны, хоть и расплачиваюсь за это — приходится быть втройне осторожным и держать ухо востро.

Колизей, надо признать, впечатляет. В этом мире, в отличие от моего, гигантский амфитеатр выглядит более ухоженным, отреставрированным и используется по назначению. Мегаарена рассчитана на пятьдесят тысяч зрителей, что, конечно, многовато, поэтому в её центре устроен павильон поменьше, рассчитанный на тысячу человек. Мы проходим внутрь и поднимаемся на VIP-ложу наверху. Оттуда открывается великолепный обзор, а рядом на барьере висит небольшой выпуклый экран, транслирующий арену в увеличенном виде. Квадрат песка усыпан снарядами для аномальных зверей — пьедесталы, горящие кольца. Интересно.

А вот сами бои разочаровывают. На арену выходит здоровенный негр-огневик, голый по пояс, и сражается с десятком бигусов. Он явно не меньше ранга Мастера, так что мог бы покрошить бедных зверюшек в два счёта. Но нет, он растягивает удовольствие, издеваясь над обезьянами: загоняет их огнём, заставляет прыгать в горящие кольца и носиться в панике по арене. А потом ещё и убивает их изощрённо, с пытками, обезьяньими визгами и фонтанами крови. Фейспалм чистой воды. Хотя зрителям внизу нравится — в основном это римские простолюдины, явно не слишком разборчивые.

— Мамочки, — Лена ошеломлённо отворачивается.

Согласен с ней. Уж сколько тысяч я этих приматов замочил, но никогда не опускался до такого живодёрства.