— Зачем тебе в пивную? Ты проклят и не можешь пить, — замечаю.

— А я возьму сушеную рыбку и буду её макать в кружку, — довольно заявляет карлик, уже почесывая в предвкушении свою длиннющую бороду. Ну конечно, голь на выдумки хитра, кто бы сомневался.

— Ну ты и гастрономический извращенец, бородач, — качаю головой. — По пути пивных всё равно нет, бородач. Первая остановка — ломбард, потом парикмахерская.

— Ну вот, — расстроенно вздыхает Гумалин. — Шеф, ты тот ещё изувер.

— Хмельной, а ты вообще слышал о ЗОЖ?

— Слышал, что это пиз… — он замолкает, так как мимо проходят двое карапузов лет пяти. Вообще, мой город словно наводнён детьми. Ну, зато демография хорошая. Больше рабочих рук, больше тех, кто будет трудиться на моё процветание. Хо-хо.

Так и трещим с казидом, пока гуляем. По дороге снимаю перстень с филином и убираю его в карман. В свои владения — во всякие парикмахерские, ломбарды и киоски с мороженым — хочется заглянуть инкогнито.

Дальше направляемся к автобусной остановке — пешком с карликом-казидом мы будем долго плестись.

На остановке собралась небольшая группа ожидающих.

— «Сорок шестой» сегодня отменили, — вздыхает дамочка, нервно поправляя сумочку и бросая настороженные взгляды на казида. Ну да, выглядит он самым подозрительным среди всех, да ещё и этот запашок. — Говорят, из-за боевых действий в центре. Новый граф учил старого уму-разуму.

— Но маршрутки ходят, — вставляет седой мужик. — Частники не упустят момент, чтобы нажиться.

Маршрутки — это отлично, они как раз входят в мой таксопарк.

Подкатывает потрёпанная маршрутка, и пассажиры набиваются в скопом в затхлый салон. Едем, как селёдки в банке, половина вынуждена стоять, пригибаясь под низким потолком. Ох, надо себе взять на заметку — нормализовать общественный транспорт. А Гумалин, как всегда, ловит момент, чтобы кинуть на меня взгляд обиженного ребёнка, мол, ну куда ты меня привёл, шеф.

— Ой, вы мне коленом уткнулись, — замечает девица, прижатая к Гумалину.

— Это, дорогуша, не колено, а кирка настоящего рудокопа, — подмигивает он ей, и она смущённо краснеет.

— Остановите на Мещанской, пожалуйста, — просит та же дамочка, что говорила на остановке.

— Позда, — отмахивается водитель, бородатый южанин, ястребиным носом похожий на нашего казида.

— Как поздно? Мы ещё даже не доехали до остановки! — возмущается женщина.

— Позда. Мне пэристраиывацца надо, — басит водила, обернувшись на пассажирку. — И вообще, жэншина, дома сэди, суп вари. Кто тебе право давал с мужыками разгаварывацца?

— Да как вы смеете! — справедливо вскрикивает она.