Гримз предупреждал, что всё не так просто. Мол, настоящий фейсконтроль. Он дал мне единственный совет: не распускать руки. Как только я начну качать права силой, так сразу же облажаюсь. Подробности он говорить отказался — из-за того, что если буду много знать, то могу его этим подставить. А это плохо для дела. Да и для меня тоже.
Пристально вглядываюсь в маленькие глазёнки кожевника-переростка. Он с рыком вздыхает, опускает глаза на конверт с рекомендацией и... как будто ненадолго подвисает. Хмыкает, харкает прямо на него тягучей чёрной слюной. Видать, любит побаловаться жевательным табаком.
— Вот что я думаю о твоей рекомендации.
Чувствую, как чешутся кулаки. Эта квадратная челюсть так и манит, чтобы по ней проехались со всей силы Перстня Первозданного. Но нельзя...
Снимаю капюшон, смотрю на конверт. Момент, когда можно было забрать его и, гордо пожав плечами, уйти, упущен.
— Мне нужно попасть в канализации. На чёрный рынок.
Кожевник всасывает сопли из носа, явно готовясь к очередному плевку.
— Да мне наплевать, что тебе надо! Я тебя знать не знаю. А бумажку свою можешь себе засунуть в жопу. — Он кривится в противной улыбке: — Я как раз её смазал для тебя.
Чувствую, как дипломат во мне корчится в агонии, готовясь умереть. Сую руку в подсумок за спиной, на пальце оказывается перстень принца.
— Не советую этого делать. — Кожевник неожиданно выпрямляется. — Если не хочешь уйти ногами вперёд.
Понятно. Первый раз кто-то почувствовал ауру этого артефакта. И уж я никак не ожидал, что это будет быдловатый верзила, пахнущий мясом и палёной шерстью.
Пожимаю плечами, и движение болезненно отдаётся в раненой руке. Знал бы, что влезу в передрягу на пустом месте, так в первую очередь отправился бы к целителю и заплатил эти чёртовы пятьдесят золотых. Но жадность меня обставила. Я слышал, что в подпольном мире столицы услуги целителей стоят в два раза дешевле.
— Ты испортил мою рекомендацию. Теперь либо мы договоримся, либо нет.
Кожевник хмыкает:
— Крутой парень, да?
— Видимо, ты это скоро и проверишь.
В голове звенит противный сигнал. Серьга предупреждает, что кто-то лезет мне в голову. К сожалению, только предупреждает, а не защищает.
Кожевник обходит стол, ногой пинает ко мне табурет:
— Сядь.
— Я пост...
— Сядь, я сказал!
И я сажусь. И не оттого, что струхнул, а оттого, что ноги меня не слушаются. Какого ...?
Морщусь:
— Ты псионик?
Вопрос риторический. Я знаю, что плетения, способные манипулировать телами других, начинаются от четвёртой ступени. И вот я встретился с подобным в первый раз. На своей шкуре испытываю, так сказать. Защита от такой магии одна: использовать артефакты против псионики, которые стоят огромных денег. Говорят, что в академию без них вообще лучше не соваться.