Мне достаточно мысленно приказать — и черепок окажется у меня в руке, я перейду в анклав. Но...
Не ожидал я, что всё будет настолько сложно. Под Мидбергом целый бандитский квартал. Сотни, а то и тысячи утырков каждый день ведут свои тёмные дела. Неужели каждого, кто захочет попасть туда, так проверяют? Я полагал, что мне зададут пару вопросов из разряда «не подосланный ли ты?» и откроют какой-нибудь люк со скрытым проходом в нужную часть канализаций. Но такого не ждал...
Кожевник с кряхтением подставляет под собственный зад стул, садится напротив меня.
— Ты не знаешь, в чём дело? Это хорошо. Давай-ка я поясню, шкет. Человек, который дал тебе эту рекомендацию, считает, что ты грязная крыса.
Мой левый глаз предательски дёргается. Гри-и-и-имз... Старый ты... говнюк. Неужели?.. А ведь даже Торн за него поручился. Как такое может быть? Я ведь с ним столько дел переделал, столько на нём сейчас завязано... Нет, стоп. Не может такого быть. Скорее всего, меня проверяют. Вполне типовая стратегия при допросе. Притвориться, что ты всё знаешь и допрашиваемому для его же блага лучше во всём признаться. Вот только с какой стати мне столько чести?
Пытаюсь пошевелиться. Получается, но с трудом. Ощущение, что тело налилось свинцом. Ладно, пока поиграем в эти игры. Посмотрим, чем всё закончится.
— Интересные у тебя приблуды. Аура мощная. Ты бы сюда ещё с проклятыми тёмными артефактами ввалился. Не шевелись, шкет! Так, ну-ка дай граблю.
Кожевник нагло тянется к моей руке с кольцом, но я не без труда прячу её за спиной. Он выпрямляется, желваки на его щеках вздуваются.
— Ты явно не понимаешь, в каком положении... Тебя продали, дружок. Со всеми твоими вонючими потрошками и всем ценным, что у тебя есть. Не знаю, чем ты так насолил старику Гримзу, но ты ему не нравишься, раз он отправил тебя с таким письмецом.
— Ты его даже не открыл. Откуда знаешь, от кого оно?
Уголок моих губ слегка приподнимается. А Гримз-то знаменит. Да и кожевник понял, кто отправитель, только глянув на конверт. Либо он видит сквозь предметы, что вряд ли, либо конверт непростой. Сначала я думал, что он просто грязный, но оказалось, что это такая бумага. Типа с водяными знаками. Я не придал этому значения, а зря. Скорее всего, разводы несут в себе больше информации, чем само зашифрованное письмо. Думаю, что только в таком конверте и можно дать рекомендацию, а всё остальное будет считаться подделкой.
А может, я просто параноик...
Кожевник ковыряет в носу, вытирает палец о рубаху.
— У тебя два пути, шкет. Быстрый и долгий. Быстрый: ты говоришь мне, кто ты такой, на кого работаешь и с какой целью прешься в канализации, что у тебя из ценного, где все твои нычки и заначки. И долгий: ты говоришь мне об этом после того, как я с тобой поработаю.