Зашла внутрь, увидела Ершова. Аксаков промолчал.

— Гнида, сука, урод долбаный! — отчаянно простонала Белокрылова и пнула дверь квартиры. — Как же я допустила!

В комнате я включил свет и обнаружил еще один труп. Мужчина лет сорока, явно из рабочих. Руки грубые, грязные, с обломанными ногтями. Лицо тоже, будто вырезано из твердых пород дерева.

Зарезан. На груди многочисленные колотые раны, шея тоже перерезана. Диван, на котором он лежал, весь в засохшей крови. И еще вокруг лежали карты с королями пик.

На кресле я обнаружил спящую, свернувшуюся кольцами змею. Живую. Но по осеннему времени чуток оцепенелую.

— Осторожно, тут могут быть змеи! — крикнул я товарищам.

Белокрылова умолкла и тоже вошла в комнату. Мрачно констатировала:

— Ну, хоть в этом он не обманул. Уебок мелкий.

Следом вошел Аксаков и доложил:

— На кухне все чисто. Квартира однокомнатная, больше помещений нет.

— Зачем он притащил сюда Ершова? — спросила Белокрылова.

Да, это все-таки ловушка. Я наконец, догадался, в чем дело. Оттолкнул Аксакова, перепрыгнул через труп Ершова и выскочил в коридор.

— Ты куда? — закричала Аня.

— Назад, к Голубевой! — ответил я на ходу. — Он специально выманил меня оттуда.

Надо же было так опростоволоситься! Я снова слетел вниз по лестнице, на ходу споткнулся и чуть не загремел по ступенькам. Выскочил во двор.

Михалыч все также сидел в машине. Я нырнул внутрь и закричал:

— Поехали! Скорее, Михалыч!

Шофер послушно завел машину и спросил:

— А Анна Николаевна что же? Тут останется?

— Ага, — ответил я. — Гони, Михалыч, гони, со всего маху!

«Газик» рванулся было с места, но тут из подъезда выскочила Белокрылова. Михалыч подождал, пока она тоже прыгнет в салон и тронул вперед. Но машина проехала всего пару метров и заглохла.

— Михалыч, ты издеваешься? — спросил я ошарашенно. — Это что такое?

— Сейчас, сейчас… — пробормотал шофер, ковыряясь под рулем. — Сейчас все будет.

Он попробовал завести автомобиль, но безрезультатно. Двигатель заводился и тут же глох.

— Ну, что ты будешь делать! — Михалыч в сердцах ударил по рулю.

Я посмотрел на Белокрылову и снова выскочил из машины. Побежал со двора на улицу и замахал руками на дороге, ловя попутку.

Наконец, рядом остановилось такси. Я назвал адрес и мы с Белокрыловой сели, не торгуясь.

— Только давай быстрее, дружище, — попросил я. — Я тебе доплачу, только быстрее. Речь идет о жизни и смерти.

— Это другое дело, — весело сказал таксист и оглянулся на нас, сидящих сзади. — Я понимаю, не терпится остаться наедине?!

Мы промолчали. Водитель лихо погнал машину, в наглую нарушая правила. Пару раз проехал желтый свет, почти на красный. Белокрылова не возмущалась. После нескольких поворотов я глухо сказал: