— Есть вещи, юный подчаший, недоступные для… тьфу, короче, нет смысла напрямую воевать с департаментом снабжения Адмиралтейства, когда можно изящно свалить все недочеты в бумагомарании на последнюю инстанцию. То есть на командиров подводных лодок.

— Начинаю понимать. Дальше Архипелага не пошлют…

— … меньше «лилипутки» не дадут. Именно так. К тому же…

Продолжить лекцию о специфике документооборота Глубинного флота Ярославу помешал телефон. Как и подобало дальнему родственнику акустической мины, бакелитовый демоненок три дня ждал подходящего момента и теперь подпрыгнув, выдал звук, больше похожий на ревун срочного погружения, чем положенную «мелодичную трель на три октавы».

— Слушаю.

— Крейсер-капитан Айсберг, контрразведка флота. Кто у аппарата?

— Э-э… — голос, даже несмотря на шумы и общую гнусавость связного прибора, показался Ярославу знакомым. Правда, настолько взволнованных ноток в нем раньше не звучало. — Мойша, это ты? Что там у вас приключилось? Белый флот Конфедерации явился в гости в полном составе?

— Хуже… — это было почти невероятно, но в трубке раздалось нечто, похожее на сдавленный всхлип. — Сбежать ты уже не успеешь… да и бессмысленно. Поэтому слушай внимательно. Сейчас к тебе зайдет одна особа. Улыбаешься, киваешь, поддакиваешь и так далее. Понял?

— Нет, — честно признался фон Хартманн.

— Ожидаемо, — в трубке снова сдавленно всхлипнули. — Ладно, будем считать, нетилат ядаим я совершил. Дальше ты сам, командир.

Некоторое время фрегат-капитан продолжал держать трубку, глядя на неё как на выкрученный из вражеской торпеды взрыватель — недоумевающе и с опасливым удивлением.

— Что это было?

— Не что, а кто. Моисей Айсберг, бывший особист нашей флотилии. Однажды с «федерле» наперевес возглавил абордаж вражеского сторожевика. Получил три пули в упор и «Янтарного медведя», причем в посмертном списке. Через неделю только пришёл в себя в госпитале и назвался.

— Нам про этот бой в училище на политинформации зачитывали! — зачастил сосед, — атака КА-317, им тогда глубинными бомбами раздолбали корму! Наши на остатках воздуха поднялись и р-раз! Дали жару! Я после того даже Сашке Ямагути накостылял, он мне твердил: «да не может быть, выдумки это, пропаганда для поднятия боевого духа». А оно вон как.

— И так, и эдак, — фон Хартманн глянул в окно. Третий этаж, в принципе, спрыгнуть можно, но как-то не солидно. — Точно могу сказать: если уж Мойша чего-то боится, мне тоже как-то не по себе.

— У меня есть знакомый капрал, электрик в тутошней ПВО, — авторитет Хана Глубины заставил юного ялик-мичмана также проникнуться надвигающейся угрозой. — Если быстро его найду, он сможет сигнал воздушной тревоги закоротить. Изоляция проводов из бумаги, пропитки нет, зато грызуны жрут только в путь. Раз в две недели коротит стабильно… кто-то хорошо руки погрел на этих поставках…