«Улыбаешься, киваешь, поддакиваешь». «Улыбаешься, киваешь, поддакиваешь».

— Полагаю, с этим проблем не возникнет.

…потому что в носовом торпедном отсеке и так на два человека больше, чем койко-мест.

— Таки приятно иметь с вами дело, Ярик, я вижу, шё Жоржик не зря о вас так хорошо думает…

Мир фрегат-капитана получил очередную пробоину, на этот раз — под ватерлинию. Фон Хартманн начал вспоминать Большого Папу, он же Ледяной Джордж, он же командующий Глубинным флотом последнюю дюжину лет, фактически — его создатель. Человек, сделавший презираемую классическими адмиралами-надводниками «кучу самотопов» одним из главных инструментов Империи в этой войне… и Жоржик??? Что, вообще, происходит⁈

— … вот поэтому я зашла предупредить, что Софочке нужна особая диета. Сама она никогда таки не скажет, девочка очень гордая, ви же понимаете, да? Весь этот ветер в голове раньше лечился проще, нужно было найти хороший муж, шёбы понравился даже любовнику, но сейчас так дела не делаются, желают знать мнение ребенка и шё делать, когда ребенок вбил себе в голову, шё желает служить Империи. Вот я составила два списка, — из большой кожаной сумки появилась сумочка поменьше — тканевая, с бисерным узором и массивной бронзовой защелкой, — один лично вам, второй отдадите вашей докторше, шёб она жила десять тысяч лет и передайте, шё это составлено лично доктором Вассерманом.

Механически взяв оба листочка, исписанные мелким и не очень разборчивым почерком, фон Хартманн с трудом сдержал порыв смять их и немедленно отправить в мусорную корзину.

— И вот шё ещё — шерстяные носочки, три пары, их должны были уже привезти…

Ярослав живо представил, как на рубку «Имперца» при помощи портового крана и морских демонов натягивают огромный вязаный носок.

— Куда?

— Ой, да шё ви делаете таких глаз. Я же всё понимаю, Софочка не любит выделяться, так шё носочки будут на всех. Носочки, шарфики, шапочки и варежки — Жоржик рассказал, когда вы ныряете совсем глубоко, иногда бывает холодно и сквозняки, так шё я озаботилась. И варенье, малиновое и земляничное, все по рецепту моей прабабушки, дома оно стоит все пять лет, но по тутошней жаре я советую не рисковать и съесть побыстрее, но так, шёбы не получилось чересчур много сладкого, это тоже вредно.

— Варенье тоже на всех? — осторожно уточнил фон Хартманн.

— Ярик! — гостья поправила очки, одарив фрегат-капитана взглядом строгой учительницы поверх стекол. — Вы шё, опять меня плохо слушаете? Я же сказала, Софочка не любит выделяться. Разумеется, варенье на всех. Два маленьких таких ящика… пятьсот банок. Я понимаю, шё у вас там не мегалинкор, так шё взяла поменьше.