Мы нашли небольшой водоём в предгорьях, исходящий паром. Словно кадка с водой, обложенная по краю удивительной красоты камешками, в которую я могла встать и слегка присев, окунуться полностью. Старалась не трогать голову руками. Что-то внутри обрывалось от тоски, когда я вновь и вновь вспоминала свою теперешнюю внешность.

Корни травы, которые мне дала как-то травница, её ягодки и листочки, высушенные и лежащие отдельно, каждая в своей ячейке в небольшой коробочке, они были уникальны. Я искала это растение повсюду, надеясь узнать его по форме листа. Так, похоже, оно было на женьшень, который видела в своё время в Китае на фермах по выращиванию этого уникального растения. Хотелось пополнить запасы. Но тщетно; в связи со слабостью я не могла уходить на дальние расстояния, а в округе…его точно не было.

Использовала то, что есть. В очень малых дозах. По возрастающей шкале. Вовнутрь настойку из корневища. Арман контролировал этот процесс.

А ещё, бросая несколько листиков в свой личный водоём, исходящий паром, я ждала. Появлялся специфический запах, плюс ещё травы дикоросов и нежные летние первоцветы, что Арман собирал для меня в дополнение; я проводила в своей природной ванне очень много времени. Не было желания разбрасываться силами, думать о прошедшем, не хотелось вспоминать тех, кто желал обойтись со мной столь беспощадно. Я снова стояла перед белым листом своей судьбы, вопросительным взглядом пытаясь всмотреться в будущее. Расслабляясь в мечтах; закидывала голову назад обмакивая её в воду и бесконечно долго разглядывала небесную синь. Никто из людей, не видел моих слёз. Только небо Шотландии было безмолвным свидетелем опустошения моей души. Я не хотела возвращаться в замок в таком виде, не хотела быть вечным напоминанием своим близким об их ошибке, которая кому-то стоила жизни. А кому-то надолго, а может, и навсегда испорченной мечты. Я не хотела возвращаться вовсе в замок. И ничего не могла с этим поделать. Блуждающий взор и разум всё чаще напоминали об отшельничестве.

Арман, его суета и научные изыскания не оставляли меня равнодушной; он старался. Нашёл мёд диких пчёл, что жили в дупле вековой ели, которую окружили молодые еловые заросли, и рекомендовал втирать его в кожу, смешивая с репейным маслом. Оставляя это надолго на себе. Всё выполняла, всё делала. Втирала и смывала. Если бы не он, погрязла бы в пучине горьких дум и безмолвия.

Долгие пешие прогулки; старалась убежать от мыслей, работа над собой.

Раз в неделю нам оставляли пропитание в леднике в брошенном поселении. Договорились, что письмо мне отец передаст с кузнецом только в очень, очень экстренном случае. Я не хотела вникать в их трудности. Они должны были научиться жить без меня.