— Каталина, она нужна ему живой и невредимой, согласной на сотрудничество. Чертежи Леонардо. Она видела их в детстве. Она смогла эти сведения каким-то образом применить в строительстве своего судна. Каравелла, что может развивать хорошую скорость, не учитывая свой курс относительно стороны, откуда дует ветер. Это находка! Его флот будет непобедим. Отсутствие гребцов! Со спущенными парусами! Как двигалось судно?

Франциск I вспомнил отель, в котором жила племянница в Париже, его обустройство. Её мастерские. Книгу учёта графини.

— Откуда ты девочка? Как получилось, что княжеская неприкосновенность досталась именно тебе? Как много ты знаешь?

— Анна, не уступила! Его Анна! Его любовь, неприступна для других, она верна ему. Он, несомненно, вернёт её обратно.

Взгляд остановился на дорогом флаконе с парфюмом. Маленький образок любимой, такой близкий, и в то же время совершенно недосягаемый. В сапфирах и бриллиантах. Воспоминания и мысли мучили Франциска, рождая мечты. Несбыточные. Неаполь. Они должны выдать ему княгиню д' Арагонна, его подданную. Но Испания, которая через наместника владеет Неаполитанской республикой, никогда не отдаст такой козырь в его руки. Карл IV не должен знать о каравелле. Но Каталина вовсе не его подданная! Она возникла словно ниоткуда, как призрачное видение, и живёт по правилам, что устанавливает сама. Являясь при этом далеко не призраком. Он помнил её слёзы у него на груди и тёплые объятия, которые девочка дарила ему, привечая его у себя в гостях. Пламя в камине, потрескивая, разгорелось сильнее, словно согласием отвечая на его мысли. Было в этом что-то магическое и потустороннее. Завораживающее, на огонь можно было смотреть вечно. Ощущение тепла, уюта и защищённости мягко обволакивало разум.

— Она неприкосновенна, — слышалось ему в тихом шорохе и треске огня.

— Кто же с этим спорит? То? — Ухмыляясь, король, отложив послание, разворачивал тубус с презентом от посла.

Холст с живописью. Его подданные знали, что их правитель почитал более всего. Знали, что дарить ему, присылая в подарок не мысленной красоты полотна.

Дух захватило от увиденного чуда! Она! Анна смотрела на него, как когда-то. Небесная синь Венеции отражалась в её глазах. Маленькая девочка, прижавшись к ней, была полным воплощением дочерней любви. Они были счастливы.

Что-то незримо изменилось в облике герцогини. Перед взором Франциска предстала независимая и вероятно, очень состоятельная женщина, которая, однако, когда-то просила его, впредь не беспокоить её светлость в течение всей последующей жизни.