В какой-то момент понимаю, что хочу в Лувр, вдохнуть аромат роз и окунуться в беззаботность тех лет. Вспоминаю дефиле герцогини Анны. Слёзы навернулись на глаза.

Знакомый силуэт. Спокойно, Катя.

Низкий поклон, как только можно было это сделать в таком состоянии и положении. И тихий шёпот

— Мессир, помогите.

— Миледи, что с вами?

— Передайте Его Величеству мою нижайшую просьбу милорд Томас.

— Вам нужно в ратушу, миледи.

И холод в голосе.

О как.

А вдруг не будет холода? Вдруг я услышу мягкое «дитя…», но сейчас это меня уже не обманет.

— Мне не выстоять там очередей, милорд, я прошу.

Униженно склоню голову. Отдавая пакет.

— Благодарю.

Он не почувствует укола, яд изменили и доработали. Он с обезболивающим эффектом'.

И ещё раз, со всеми подробностями, я только загляну ему в глаза! И всё!

'— … я однозначно хочу убить этого человека.

— Что со мной? Я убийца?

— Да! Он обманул меня. Обманул всех! Воспользовался мной. Ненавижу!

— Но в руках у него останется грамота, твоя именная. Мы не успеем выехать из страны. Не успеем забрать всех из княжества. Отец, Жанна, дети'.

— В дом!

Я откинулась на спинку сиденья, мысленно не раз убивая стилетом и ядом этого человека. Задыхаясь от ненависти, сжимая кулаки. Вонзая в него стилет. Неоднократно!

Боги. Что это?

* * *

Наконец, то мы подъехали к неухоженному строению, которое сняли-таки на четыре дня. Аккуратно меня извлекли из экипажа. Сколько суеты! Все соседи припали к окнам. Нищая миледи. На таком сроке! Благородная вдова, протестантка, приехала просить милостыню у короля. Будет о чём поговорить скучными вечерами. Вейлр отогнал экипаж.

В чужом доме мы ждали сумерек. Наконец, то. Я сняла всё, что было на мне. Этот жуткий парик, живот, корсет. Необъятное платье. Переодевшись в мужской наряд, всё уложили в рюкзаки. А далее мы растворились в ночи, передвигаясь перебежками обратно в особняк княгини д' Арагона. В мой особняк. Пока. Чётко осознавая, что через два дня, в нём будет очень опасно, проживать. Он несомненно станет имуществом короны. Как же это называется? Ах, да — национализация. Как мало времени на сборы. А что, если бы мы приехали сюда с детьми? Я не хочу об этом думать!

Нам нужны дополнительные лошади. Нам необходимо привести в этот дом, очень незаметно, людей из консульства страны, правительство которой я на дух не переношу. И через несколько часов покинуть спящий город.

Опять часы ожидания. Мы с Илоной вдвоём в пустом особняке. Не хочется думать о плохом.

— Не думать!

Находим одежду рабочих. Руки ищут занятость. А думы, их много, они снуют туда, сюда. Где мне скрыться? Куда уехать? Четыре года спокойствия. Какая роскошь. А что теперь?